Вздохнув, Сирокко взяла лежавшие на стуле вещи и быстро расправила их. Ещё с вечера она приготовила боевую одежду, чтобы утром не искать её; спала она в плотной льняной рубашке и штанах, которые по мере возможности облегали тело и надевались под броню. Поэтому, быстро натянув легкие кожаные доспехи, она быстрыми движениями расчесала волосы костяным гребнем. Зубцы скользнули по волосам – настолько длинным, что почти доставали до пояса. Казалось, что за эти четыре года она утратила очень важную часть души, которая когда-то так много значила для неё. Сирокко уже не знала, были ли она свободна или всегда от чего-то зависела; прежние ориентиры утратили для неё значение. Ещё совсем недавно всё было так просто, так понятно... Она, боясь передумать, схватила со стола блестящий хопеш и резким движением отрезала волосы.
Теперь они, как и прежде, криво ложились на плечи. Но казалось, что с тяжелой золотистой копной на бревенчатый пол комнаты упали все печали и тревоги, которые неотступно следовали за Сирокко все эти годы. Цикута, Хамсин, Эблис – все они остались позади, на пыльных дорогах жизни. Как Апатит, Эвклаз и Нимфея. Как и Валлаго, который теперь будет неотступно следовать за Сирокко в снах. Но для неё это не имело значения; она – ветер, воплощение свободы. Она не остановится. Не испугается. Быстро вздохнув, Сирокко встряхнула волосы и откинула отрезанные локоны в угол.
Дейтерий молча наблюдал за действиями подруги, знал, что лучше ее не беспокоить. Не желая больше задерживаться, Сирокко на ходу привязала хопеш к широкому поясу и решительно двинулась в сторону выхода.
Вскоре уютная комната осталась позади, и Дейтерий шёл следом, не говоря ни слова. Он вновь оказался в неприятном ему обществе, поэтому все свои чувства закрыл на замок и оставил в темноте души. Коридор резко завернул направо, упираясь в зал совещаний.
Сирокко ногой распахнула высокие двустворчатые двери и зашла в зал с гордо поднятой головой.
Вокруг большого овального стола уже стояло почти полсотни человек, которые громко переговаривались. Гам десятков голосов немного утих, когда Сирокко подбежала к замершему возле карты Бригона Дореми.
— Спасибо, что вовремя меня разбудили, – процедила она, гневно глядя на него.
— Не желаю знать, чем ты занималась ночью, – отрезал тот. – Меня это...
— Напрямую касается, – перебив собеседника, Сирокко подошла к нему почти вплотную. – Один мой знакомый сообщил мне об истинных целях этого мятежа.
Брови Дореми поползли вверх, однако в следующую секунду он совладал со своими эмоциями и удовлетворенно кивнул.
— И какие же они? – спросил он.
— Хочешь взять Врата штурмом? Пойти против Вечных? Сколько людей ты собираешься принести в жертву своим амбициям? – со злостью выпалила Сирокко. – Чего ты добиваешься?
Видя, что спорить и отпираться бесполезно, Дореми устало вздохнул. Он окинул взглядом короткий кожаный жилет, защищавший грудь и живот Сирокко, и покачал головой.
— Этих доспехов будет недостаточно. Но я не лгал, когда говорил о цели мятежа. Династия не даёт людям возможности выбирать, и я хочу исправить это. Вокруг много талантливых людей, но им приходится гнуться по гнетом королевской власти.
— Если они гнутся, значит, не настолько талантливы, – прошипела Сирокко. – Не прикрывайся альтруизмом, если делаешь это для себя.
Присутствующие в зале окончательно перестали шептаться, и в воздухе повисло тяжелое молчание. Все ждали ответа предводителя, но его не последовало. Дореми молчал, задумчиво глядя на Сирокко – казалось, он смотрел ей прямо в душу, пытаясь найти там ответы.
— Мало кто знает, что истинная власть в мире заключена в руках Господина Всего Сущего – бессметной души, которая способна менять мироздание. Многоликий – лишь один из его слуг, не более, – наконец, заговорил Дореми. – Господин Всего Сущего создал для людей проклятия, но очень редко рождаются дети с истинными дарами. И он решил просто не позволять этим детям войти в Сферу Стихий. Я попробовал изменить это, объяснить свои чувства, но безрезультатно; как видите, я вновь здесь, всеми забыт и унижен. Но совесть чиста; какие бы оскорбления для меня не искали в Сфере Стихий, я остаюсь тем, кто я есть. Меня всерьёз не воспринимает даже наш идиот Король, который и без того развалил всю Церейру.
Сирокко уже слышала это от Араана ночью, но в другом ключе. Он говорил, что Дореми захотел власти и возомнил себя равным Вечным, но сейчас Дореми уверял её в обратном. Кому верить, Сирокко не знала. Но сейчас ей придётся выбирать, присоединиться к революции или нет – от этого зависело ее будущее. Было ясно одно: Дореми шёл против воли могущественных Вечных. Этого было достаточно, чтобы в ужасе убежать из его лагеря, но Сирокко вспомнила слова Араана об Избранных. Если бы Вечные хотели уничтожить революцию, они бы сделали это.