— Начинаем! – чуть повысив голос, сообщил Дореми.
Он словно ожил, снимая равнодушную ледяную маску. Повернувшись к Сирокко, он поманил её рукой и исчез в сбившихся рядах воинов. Ей ничего не оставалось, кроме как следовать за ним – это оказалось довольно сложной задачей, учитывая, что Дореми не выделялся высоким ростом и необычной одеждой, поэтому найти бегущего его среди десятков других людей было почти нереально. Тем не менее, Сирокко быстро догадалась, что он устремился к разрушенной стене – время от времени ей удавалось взглядом выхватить его силуэт из толпы.
Ловко огибая воинов, Сирокко быстро догнала предводителя. Дореми крепко схватил её за руку и притянул к себе.
— Как только я начну петь, ты сразу же начинай танцевать, – выкрикнул он, пытаясь перекричать шум завязывающегося боя. – Видишь, король выставил магов. Они создали купол, который блокирует звуки извне, этому я не смогу победить их голосом. Как жаль, что они не знают о моем козыре в рукаве...
Сирокко проследила за взглядом Дореми и заметила семь фигур в темных плащах. Они резко отличались от вышедших на защиту короля гвардейцев, которые были облачены в бело-золотистую форму. Каждый совершал плавные движения руками, и вскоре Сирокко заметила слегка мерцающую перламутрово-прозрачную пленку на том месте, где ещё совсем недавно стояла величественная стена. Мятежники, касаясь её, тут же отлетали назад – новая, теперь уже магическая стена непробиваемым куполом накрыла дворец.
Гвардейцы постепенно заполнили весь внутренний двор Королевского сада, и от их сияющих в лучах заходящего солнца доспехов резало глаза. Тем временем в рядах мятежников восстановился строй – воины справились с первой волной паники и плечом к плечу готовились начать штурм. Не обращая внимания на павшие ряды своих товарищей, они продолжали выполнять приказ командира. Сирокко не видела тел, но знала, что почти треть войска погибла – от магов, которые продолжали колдовать. Каждую секунду все новые и новые ряды падали на землю, открывая врагу следующие. Сирокко не думала об этом – сейчас все её мысли были заняты вновь исчезнувшим Дореми и его планами, которые она не смела нарушить. Внезапно вокруг неё образовалось пространство, не занятое людьми – это было странно, словно вдруг посреди битвы разорвалась бомба с вакуумом.
Рядом мелькнул легкий силуэт – это был мальчик лет тринадцати, со светлыми, отливающими голубым волосами. Он прошептал несколько слов, и пустующее пространство вокруг Сирокко вновь расширилось – тогда она поняла, что это очередной посланник Дореми, человек Воздуха.
— Мятежники! – крик Дореми облетел всю площадь и разом замершие ряды. – Сейчас все должны закрыть глаза. Каждый, кто откроет глаза во время моей песни непременно умрет! А теперь ложитесь на землю и не вставайте до тех пор, пока я вам не разрешу.
Сирокко успела подумать лишь о том, что Дейтерий окажется благоразумным и не станет глупо рисковать, нарушая запрет Дореми.
Нескончаемые ряды воинов вокруг неё разом упали на землю. Первые слова незнакомой песни коснулись слуха Сирокко, и она закрыла глаза, пытаясь поймать темп мелодии.
Она не знала этого языка – он был красив и звучен, но от каждого слова веяло смертельным холодом, завыванием могильного ветра. Сирокко отбросила сомнения, освободила голову от мыслей. Музыка напомнила о тянущей пустоте, холоде ночи и темноте одиночества. Непрошеные обжигающие слезы покатились по её щекам, и вместе с ними из груди поднималась рокочущая волна.
Слова песни складывались сами собой, и их значение оседало в сознании Сирокко.
Словно во сне, она плавно начала танец. Тягучие шаги и нежные движения рук сплетались в липкую сеть страха и отчаяния, которые испытывали заворожённые гвардейцы. Они уже не могли вырваться из плена затягивающего танца Сирокко, и им оставалось лишь безвольно следить за мягкими, переходящими в рваные, движениями Сирокко. Сейчас она была похожа на безвольную куклу, которой управляют невидимые ниточки – смертельно опасный, но неотразимый танец.
Слезы душили Сирокко. Но она знала, на что шла – знали и они. Иначе было не победить. Она не была виновата в их смерти. Если бы не она, их все равно убил бы кто-то другой, но тогда потеряли бы свои жизни и её товарищи. Хотя она была незнакома почти со всеми, все равно прониклась к ним симпатией – ведь они были на одной стороне, а значит, должны помогать друг другу. Это правильно. Пусть гвардейцам помогает тот, кто будет воевать за них...