Вновь поднимаясь на дрожащие ноги, Сирокко сделала шаг. Она с трудом сохранила равновесие и распрямила спину. Ещё шаг. Это легко. Просто сосредоточиться на своём пути. Ни о чем не думать. Ни о чем не жалеть.
Образ Дейтерия был похож на смутный туманный силуэт – чем больше она пыталась его вспомнить, тем сильнее забывала. Какого цвета его глаза? Она не помнит...
Шаг. Шаг. Шаг. И вот перед Сирокко уже возвышался вытесанный из горы фасад храма. Его купол равнялся высотой с остальными горными вершинами и имел форму заострённой кверху полусферы. Монументальные колонны с вырезанными на них рисунками и символами, расположенные по две с каждой стороны от входа, едва смогли бы обхватить три человека.
Храм был настолько древним, что Сирокко не решилась размышлять о времени его постройки. Он был возведён в честь Многоликого – бога, покровителя освобождения. Об этом свидетельствовало обилие масок всех форм и размеров, изображённых на колоннах. Вероятно, с его рождением и началась история храма: около двадцати пяти миллионов лет назад.
Сирокко бесстрашно шагнула в тень каменного сооружения, которая с каждым шагом все больше сгущалась. Несколько минут она шла в полной темноте, но вскоре впереди замаячило размытое пятно света. Сделав ещё несколько шагов, Сирокко вынырнула в огромное полутемное пространство храма.
Его своды возвышались на добрые восемьдесят метров. Несмотря на отсутствие окон, храм как будто светился изнутри, в нем не было ни одного темного уголка. На относительно небольшом расстоянии от стен расположились ряды колонн, полностью покрытых чёрными символами, которое, в отличие от уличных, были написаны краской. Сирокко с интересом рассматривала их, склонив голову к плечу. Её взгляд соскользнул дальше, за колонны – покрытые рельефными изображениями стены рассказывали древние легенды о великих героях, ужасных чудовищах и чудесах, происходящих с ними. Рисунки переходили на потолок, сходились в центре.
Взгляд сам собою переместился на пол, представленный, как и все вокруг, серым камнем. Дальше, к концу храма, он приподнимался на несколько ступенек, образуя алтарь.
Сирокко медленно прошла в центр зала, оглядываясь по сторонам. Тишина не давила, но настораживала; казалось, что в ней прячется нечто потустороннее.
Колыхание воздуха заставило Сирокко резко обернуться, но было слишком поздно.
— Ка-ак давно в моё прис-ста-а-нище никто не загля-ядывал, – позади Сирокко раздалось размеренное шипение.
Глава 46
Казалось, что голос раздавался со всех сторон одновременно. Сирокко бросила быстрый взгляд на Многоликого, представшего перед ней, сложила руки в молящем жесте и низко поклонилась.
Божество было ростом с высокого мужчину, но худощавого телосложения. Оно имело шесть рук, каждая из которых сжимала источающую равномерный свет белую маску. Ещё одна была надета на его лицо и выражала равнодушие – имела лишь темные провалы глаз, но ни носа, ни рта на неё нанесено не было.
Тело Многоликого сверкало, словно начищенная сталь, под светом его масок; на поясе была закреплена сшитая из длинных полос чёрной ткани юбка, которая, словно тень, лежала у ног хозяина.
— Де-евочка, – задумчиво протянуло божество. – Какой неожиданный визит. Разбита и пода-авлена... чего же ты хо-о-очешь?
— Приветствую, Многоликий, – сказала Сирокко и честно призналась: – Я не знаю, зачем я сюда пришла.
Вопреки ожиданиям Сирокко, Многоликий не разозлился, а, наоборот, рассмеялся тихим шипящим смехом.
— Де-евочка не знает, чего хо-очет, – он медленно направился в центр зала. – Зато я-я знаю... Де-евочка хочет вырвать с-сердце, чтобы перес-стать чувствовать... Как герой одной дре-е-евней легенды.
— Я не...
— Де-евочка глу-упая... Я чувствую желания ма-аленьких людей, – божество медленно приблизилось. – Я забираю то-о, что они готовы отда-ать. Чувс-ства, мыс-сли, прокля-ятие... Какая раазница, если их лица с-становятся моими мас-сками...
— Их у тебя уже так много, – заметила Сирокко, с любопытством глядя на Многоликого. – Ты воистину многолик.
Она знала, что нельзя просить что-то у божества. Оно может понять неправильно или обратить желание человека ему во вред, поэтому необходимо терпеливо ждать, когда оно само предложит подарок.
— Иметь вс-се, значит, не иметь ничего-о, – прошипел Многоликий. – Зачем мне тыс-сяча лиц, ес-сли нет с-своего? Лишь здес-сь, в этом пус-стом и глупом мире меня нарекли Многоли-иким... Но имя мое иное, так назвал меня Гос-с-сподин Вс-сего Сущ-щего, когда с-слепил меня... Телом мне с-стал могильный холод, плащом – тьма одиночес-ства, а мас-сками – людс-ские молитвы...