Я поймаю тебя в сети, Станешь ты моим слугой. Среди пустынь лишь в силуэте Ты навсегда найдёшь покой.
О ветер горячих песков, Забери меня с собой Туда, где в вышине небесных облаков Найдётся для меня прибой.
Пройдут года, узлы ослабнут, И ты вернёшь себе престол. К ногам твоим паду внезапно, Почувствовав вины укол.
О ветер горячих песков, Забери меня с собой Туда, где не найдётся для меня оков, Где в сердца пламени исчезнет мрак ночной.
Тебе я вновь буду рабом, И слышен станет звон цепей. Безмолвно следом за песком Иду к тебе среди мечей.
О ветер горячих песков, Забери меня с собой Туда, где богатство и мудрость веков Хранишь лишь для меня одной.
Опять свободу обрету, Златая клетка - твой удел. И лишь одно я не учту: Для ветра сети - не предел.
О ветер горячих песков, Забери меня с собой И там, где правит князь серебряных снегов, От холода крылом меня укрой.
Но свет от яростных огней Каким бы ярким не бывал Не уничтожит тьму ночей, И ты всегда ведь это знал?
О ветер горячих песков Забери меня с собой Туда, где в царстве льдов Меня согреет голос твой.
И день за днём, из года в год Сражаться будем за венец Ты для меня уже не тот; Ты для меня уж не отец.
О ветер горячих песков Забери меня с собой Туда, где не приснится страшных снов, Где смело побегу я за мечтой.
Мы вечность в танце проведём, И кто из нас на краткий миг На голову венец возложит Укажет солнца яркий блик.
* * *
Сирокко сидела на земле в позе лотоса. Темнота ночи окутывала её, скрывала от любопытных глаз. Девушка медленно закрыла глаза и обратила внутренний взор на круживший вокруг неё ветер. Он был золотисто-серого цвета и периодически переливался ярко-желтым и белым.
Пальцы правой руки Сирокко перебирали траву, и ветер менял направление вслед за ними. Вот он отлетел подальше от госпожи, словно больше не желал её обвивать, и скрутился в шар чистой энергии на расстоянии в десять шагов от Сирокко. Шар кружился с бешеной скоростью, внутри него пульсировали и перетекали сгустки ярких нитей. Вскоре он начал расширяться, вытягиваясь кверху – образовал некое подобие овального портала.
Видения мелькали перед глазами Сирокко, напоминая хвост павлина – яркие, насыщенные, но непонятные. Цикута, Хамсин, Эблис, Араан, Дейтерий. Их лица сменяли одно другое, исчезая в молочно-белой стене сознания Сирокко. Она отметала их, старательно вычищая чувства из своего сердца.
Потом, облегченно вздохнув, открыла глаза. Ветер все больше расширял овал своего течения вслед за плавными движениями тонких пальцев. Золотистая энергия уплотнялась, постепенно принимая форму арки, течение успокоилось, потом и вовсе остановилось.
Врата приняли свой облик: золотые полукруглые колонны, соединившиеся посередине, оплетали изумрудные лозы, вниз по ним струились насыщенно-синие сапфировые ручьи, на вершинах замерли летящие птицы из прозрачных сверкающих алмазов, а для создания переменчивых рисунков пламени использовались чистейшие рубины.
Пространство под аркой подрагивало, словно зыбкая пелена: от всего сооружения веяло мощной энергией, которая не была похожа ни на одну из знакомых Сирокко. Какая-то чужая, но до боли знакомая – сколько та не напрягала свою память, она не могла вспомнить, где именно с ней встречалась.
Когда последние порывы ветра прикрепились к арке, Сирокко поднялась с земли и твердым шагом подошла ближе. Если она войдёт в Сферу Стихий, то пути назад уже не будет.
Сирокко быстро шагнула сквозь прозрачную пелену и коротко вздохнула. На мгновение взгляд закрыло поглощающее свет, пугающее чёрное пространство; в следующий миг мир прояснился. Свет ударил в глаза, и Сирокко невольно зажмурилась. Единственное, что она успела заметить, было бескрайним полем спелой пшеницы и нависшем над ней глубоким сними небом.
— Добро пожаловать в Сферу Стихий, – прошептал на ухо до боли знакомый голос.
Араан вышел из-за спины Сирокко и протянул ей руку.
Эпилог
Ты никогда не была свободна.
Сирокко лежала на твёрдом желтоватом камне. Он возвышался над гладким озером прозрачной воды, раскинувшемся от горизонта до горизонта.
Ты никогда не будешь свободна.
Светло-голубое небо было далеким. Настолько, что даже не казалось досягаемым. Холодное палящее солнце резало глаза, заставляя жмуриться; но Сирокко безотрывно смотрела на него.
Свободы нет.
Она знала это. Иначе проклятие не было бы проклятием. Она всегда будет связана: собственные желания, страхи и принципы куют цепи гораздо крепче, чем могут быть в физическом мире. Для неё не будет тюрьмы, кроме собственной души.