Леля еще не успела подробнее осмотреться, как они остановились рядом с интеллигентной старушкой, которая и оказалась Ольгой Петровной.
– Ольга Петровна, дорогая, помогите нам, пожалуйста, – сказала Мадлен, протягивая ей византийскую печать. – Здесь какой-то рисунок, очень знакомый, или мне кажется?
Ольга Петровна положила печать под большую лупу, закрепленную в специальный штатив. И на экране монитора они увидели рисунок печати крупно и четко. Старушка оказалась отличным пользователем ПК, потому что с отменной скоростью отсканировала изображение и запустила его в компьютерный поиск. Через секунду компьютер уже выдал аналогичное изображение.
– Так я думала, – удовлетворено произнесла она. – Но, впрочем, чтобы зря не ходить, стоило проверить.
И, повернувшись к ребятам, которые стояли, открыв рты, пояснила:
– Это изображение почти полностью совпадает с изображением на костяной шкатулке, которая попала в фонды Эрмитажа из коллекции Николая Лихачева, знаменитого русского коллекционера.
Насладившись впечатлением, которое произвела, старушка улыбнулась и почти заговорщицки произнесла:
– Ну что, пойдем, посмотрим на шкатулку?
Леля с Серегой молча кивнули головами, потому что были слегка ошарашены. Они были оба уверены, что в таком месте еще пишут гусиным пером по пергаменту, а тут такой прогресс, просто нет слов.
Мадлен, не обращая внимания на обалдевших ребят, с невозмутимым видом произнесла:
– Постойте здесь, вам дальше нельзя. Мы сходим за шкатулкой, а вы ничего не трогайте на полках.
Леля не успела ответить, как Мадлен с Ольгой Петровной уже исчезли за бесконечными рядами стеллажей.
С любопытством она стала бродить по комнате, чтобы посмотреть поближе, что же все-таки нельзя трогать.
– Сережка, ты только посмотри, какие ценности просто так стоят на полочках, – с восторгом воскликнула она. – Я думала, что все в сейфах хранится. А тут можно любую красоту в руки взять, повертеть и пощупать, восторг! Мамочки, это что же – чистое золото?!
– Нет, думаю, позолоченное дерево. Золото, наверное, все-таки в спецхране лежит, – усмехнулся Сережа. – А как эта бабушка с оргтехникой обращается?! Подросток позавидует.
– Да, обалдеть можно. Не могу в себя прийти.
– Я тоже. Ощущение, что пещеру Али–бабы инвентаризировали. И без пароля обратно не выпустят.
– Интересно, а почему печать имеет тот же рисунок, что и шкатулка?
– Может, тогда этот рисунок был в моде, – ответил Сережа, – или это знак мастерской того времени. Надо спросить у Ольги Петровны, она, похоже, все знает.
– Нет, – Леля почувствовала, как в голове растет уверенность, что разгадка именно в рисунке. – Они должны как-то соединяться. Непременно.
– Что должно соединяться? – раздался за спиной голос Мадлен.
– Шкатулка и печать.
– А что, неплохая идея, – добавила Ольга Петровна. – Ведь если присмотреться, то на печати рисунок чуть выпуклый, хотя традиционно все печати делались, как геммы, то есть рисунок был врезан.
Она поставила шкатулку на стол и открыла ее.
– Ох, какая красота, – восхитилась Леля. – А где рисунок?
– Посмотри внимательно. Он на дне шкатулки, изнутри. Видишь?
– Да, здорово! Можно, я попробую?
– Попробуешь что? – не поняла Ольга Петровна
– Приложить печать к рисунку.
Ее голос даже задрожал от нетерпения. Она была на сто процентов уверена в своей правоте.
– Ну, попробуй, – улыбнулась Ольга Петровна, – в тебе есть что-то от музейщика. Тот же исследовательский пыл.
Она пододвинула шкатулку под лупу, чтобы были видны все грани рисунка. Медленно, стараясь попасть точно по линиям, Леля приложила печать к рисунку на дне. Но ничего не произошло.
Все замерли в ожидании. Потом от отчаяния, что ошиблась, девушка прижала печать посильнее и чуть повернула. Раздался тихий щелчок и донышко приподнялось.
– Сломала? – задохнувшись от ужаса, прошептал Сережа.
Дрожащей рукой Леля медленно вынула печать, и на экране монитора они увидели приоткрывшуюся щель, из которой торчали какие-то листочки.