«Но у нас нет столько времени», – подумала Леля и вслух сказала:
– А можно мне сделать копию текстов?
– Почему нет? Вы же у нас героиня дня. Только, пожалуйста, помните о том, что публиковать нельзя. Все права на публикацию у Эрмитажа. – И, рассмеявшись, добавила:
– Смотри, не подведи старуху.
– Ну что Вы, Ольга Петровна, какая Вы старуха?! Даже когда Вам будет сто лет, про Вас так нельзя будет сказать. Вы ведь такая умница!
– Ну да, я сама уже музейный экспонат! – улыбнулась она и, наклонив голову, спросила:
– А как насчет византийской печати, вы не оставите нам ее? Хотя бы на время.
– Я принесу ее вам и подарю Эрмитажу, честное слово! – Леля даже прижала руки к груди, чтобы быть убедительной. – Но, прямо сейчас никак не могу. Простите, пожалуйста!
– Ну что Вы, это же ваша вещь, я все понимаю. Только тогда я ее сфотографирую и составлю опись. Она может понадобиться экспертам.
– Конечно, делайте все, что надо – мы подождем.
– Это недолго, – произнесла Ольга Петровна, и положила печать под лупу, – буквально пять минут.
И ребятам была предоставлена возможность еще раз убедиться в ее удивительном профессионализме. Вскоре они уже сердечно попрощались со всеми, обещав обязательно созвониться.
Глава 15
Оставшись одни, они нерешительно остановились, не зная, что предпринять.
– Феодорит, Мокий, вы здесь? – машинально спросила Леля
– Все в порядке, мы знаем, что произошло, – послышался успокаивающий голос Феодорита.
– Вы сможете перевести древнерусский язык на современный? – произнесла она несчастным голосом. – Мы не знаем, что делать дальше.
– Ну, наконец-то вы наелись приключений! – обрадовался Мокий, – и настроение у вас как раз для Публичной библиотеки. Когда свой мозг устал, воспользуйся чужим!
– Да…, идем за знаниями. Ты абсолютно прав, Мокий, своих мозгов мне явно не хватает, – страдальчески согласилась девушка.
– Ну, не так критично. Как ты здорово про шкатулку сообразила – музейные дамы были в восторге. Да и мы тоже.
– Правда? Спасибо, – Леля вяло улыбнулась, – ну, наконец-то, и я пригодилась.
– К тому же, пора окончательно разобраться с графьями, да и с бабушками тоже, – подвел итог Сережа. – Вперед! Нас ждут великие дела. Не унывай, Лелишна.
– Это точно, – рассеянно ответила Леля. Было видно, что она почти не слушает, машинально поддерживая беседу.
Глядя на нее, все замолчали. Девушка смотрела куда-то внутрь себя и ничего не замечала. Она казалась удивленной и расстроенной.
– Да что с тобой, Лелечка? – спросил Феодорит, – поделись с нами.
– Мне пришла в голову глупая идея, и я пытаюсь от нее избавиться, – прошептала она.
– Может, не надо? – посоветовал Мокий и шутливо добавил, – способность рождать идеи – это почти единственное, что отличает людей от обезьян. По крайней мере, так думают дарвинисты.
Сережка хмыкнул, а Лелишна даже не услышала. Она собралась с мыслями и обреченно произнесла:
– Мой прапрапрадедушка был незаконнорожденным сыном графини, фамилию которой я, правда, не знаю, но звали его Александр Иванов. И я думаю, что я незаконная правнучка графини Лаваль.
Она горестно вздохнула и подняла глаза, ожидая встретить сочувствующие улыбки. Но вместо этого увидела глаза Сережи, сверкавшие от восторга.
– Здорово! Вот мы и разобрались с бабушками и графьями одновременно. И не надо далеко ходить, красота! Ты молодец, Леля!
Он похлопал ее по плечу и даже сплясал пару па ногами. Но потом деловито спросил:
– А что это нам дает? Тут я чего-то недопонял.
– Я сама не понимаю, но что-то дает. Мы вернемся к Мадлен и все узнаем про Лавалей. Наверняка она что-нибудь расскажет. Ведь они имели огромную коллекцию.
И она решительно пошла обратно в отдел.
– Конечно, Лавали были известные меценаты и коллекционеры начала 19 века, – подтвердила Марина Николаевна спустя двадцать минут, несколько ошарашенная их повторным появлением. – Но я знаю только общую информацию. Подробности надо спросить у Риты Григорьевны. Сейчас я позвоню и попрошу ее помочь.
Она довольно быстро переговорила по телефону.
– Рита Григорьевна сказала, что сама зайдет через минутку, ей надо в наши края.
А пока я расскажу, что сама знаю. Итак, Александра Лаваль была дочерью Александры Лаваль, – она недоуменно замолчала и, рассмеявшись, добавила, – ну да, они все были Александры. Старшая Лаваль была дочерью Козицкого, статс–секретаря Екатерины Второй. Ее мать была из богатейшего рода горнопромышленников, и поэтому она была самой ценной невестой Петербурга. Но предпочла никому неизвестного француза по фамилии Лаваль, купила ему графский титул и прожила счастливо всю жизнь. У нее было пятеро или шестеро детей, но, по–моему, не все долго жили. Лаваль, про которую мы говорили в связи с печатью, ее дочь, вышла замуж за графа Коссаковского. Очень знаменитый польский род. Коссаковский был русским послом в Италии и тоже коллекционером. Он увлекался Египтом и даже принимал участие в составлении египетской коллекции Эрмитажа.