Наталья Александровна как-то сразу догадалась, кто они и от кого пришли. Видно было, что Рита Сергеевна уже успела позвонить ей и рассказать эрмитажную сенсацию.
– Я слышала, вы взволновали весь Эрмитаж! – сказала она тихим голосом, улыбнулась и посмотрела на них так, как будто они сами сделали эту шкатулку. – А что бы вы хотели посмотреть у нас?
– Мы хотели пройти в фонды и посмотреть библиотеку Козицкой, – сразу сообщила Леля, решив, что время не ждет.
Но Сережка уже попал под обаяние этой женщины. К немалому удивлению Лели, он вдруг заговорил проникновенным голосом:
– Не могли бы Вы рассказать нам, если это Вас не затруднит, о том, что произошло в Покровском монастыре, когда там пребывала Евдокия Лопухина?
Наталья Александровна взглянула на него, широко открыв глаза:
– А в каком объеме? Это же любимая тема всех историков. Столько всего написано и придумано, не передать.
Сережка смутился.
– Нет, я, в общих чертах, конечно, в курсе. Нас интересует больше Твердышева, про нее говорила Рита Григорьевна. Якобы это она могла быть владелицей шкатулки. Хотя все, конечно, интересно, – добавил он, – Ну, все, что сочтете нужным.
Он запнулся и окончательно замолчал.
Смущение Сережи передалось Наталье Александровне. У нее зарумянились щеки, и она начала рассказывать:
– Лопухина, как известно, первая жена Петра Первого. Законная русская царица, которая совершенно беззаконно была сослана им в Покровский монастырь города Суздаля. Двадцать лет она жила в монастыре вдали от двора, и, если когда-то и желала власти, то за эти годы, я думаю, стала совсем другим человеком. У нее появилось много друзей из духовенства, ее любили в Суздале. И главное: она встретила свою настоящую любовь, любовь сильную и взаимную. Так что домыслы о ее интригах и посягательстве на престол, появившиеся в ходе следствия, были выдумкой и предлогом для жестоких казней, которые затем последовали.
Петр получил донос о том, что Лопухина переписывается и иногда даже видится со своим единственным сыном Алексеем. Выяснилось также, что духовенство разрешило ей не жить по–монашески, и что она носит обычное платье и даже имеет друга. И тут весь этот ужас и начался.
Наталью Александровну очень красил румянец, который не переставал играть у нее щеках во все время рассказа, подогреваемый Сережиным вниманием.
– Велось дознание по поводу заговора, допрашивались и все монахини. В этой связи в документах впервые всплывает фамилия Твердышевой. Второй раз о ней говорится в материалах о переводе Лопухиной на жительство в Успенский монастырь в Старой Ладоге, где она впоследствии прожила еще семь лет. В церковных книгах Старо–Ладожского монастыря через восемь лет после прибытия туда Лопухиной зафиксирована смерть монахини Твердышевой. Вроде все. Хотя вот что удивительно: Петр очень жестоко расправился со всеми участниками или подозрительными, заодно казнил всех, кто хотя бы проходил рядом. Непонятная жестокость, ведь двадцать лет прошло! А своего родного сына, как известно, собственными руками замучил до смерти. Но почему-то Твердышеву не тронули… Думаю, она была очень умна и вовремя уехала с глаз долой. Тогда ведь специально не искали, перевешали всех, кто под руку попался, а про остальных забыли.
Она грустно улыбнулась Сереже.
– А как ее звали? Вы не помните? – Сережа с восхищением смотрел на Наталью Александровну.
– Твердышеву? Отчего же, знаю. Ее звали Татьяной. А вот мирское имя не известно. Старица Татиана, да и все. Знаете, я ведь была в Суздале, работала в фондах. Там такие вышивки царицы лежат – просто диво дивное. Она такую красоту руками создавала, что словами не передать.
И Наталья Александровна замолчала, очевидно, ей нравилась опальная царица гораздо больше ее прославленного супруга.
Леля, глядя на умильное лицо Сережи, неожиданно почувствовала, что злится. «Вот ведь прицепился. Мог бы и в интернете про Лопухину почитать!» – раздраженно подумала она и решила срочно вернуться в деловое поле.
– Очень интересная информация. Спасибо. Но нам надо теперь попасть в фонд и посмотреть библиотеку Козицких. Это можно сделать прямо сейчас?
– Я не знаю, надо посмотреть по каталогам, где библиотека находится. А у вас есть допуск к архивным фондам?
Леля отрицательно покачала головой. Наталья Александровна прелестно наморщила лоб, виновато улыбнулась и произнесла: