Они отлично посидели в придорожном кафе, ребята оказались очень симпатичными: Марина и Слава, жили и работали под Вологдой, в Питер приехали погостить.
Николай вскоре нашелся сам, увидев машину друзей на парковке. Зайдя внутрь, крепкий и загорелый, он стал ругаться, что они тут чай пьют, пока он по всей трассе носится, как бешеный пес. Но потом, услышав историю погони, пригласил всех к себе на дачу, причем обязательно и сегодня.
– Такой способ знакомства может стоить жизни, – резонно решил он. – А раз все обошлось, то теперь вы – кровные братья.
Дача оказалась недалеко от Новой Ладоги на другой стороне Волхова, в деревне Немятово.
– Все, решено, ждем вас сегодня в гости, с ночевкой, чтобы нормально посидеть, не напрягаясь. Рыбкой угостим, так что приезжайте, будем ждать.
– Спасибо, – ребята были почти растроганы: удивительно, думали враги, а оказались друзья.
– Вот–вот, – пробасил Николай, – заодно расскажете, кто вас так запугал. Мы, глядишь, и поможем.
Он весело подмигнул ребятам и строго сказал:
– Славка, быстро за мной, меня мой командир ждет с пельменями дома, да и вас тоже. Надеюсь, вы тут не наелись?
И, оставив схему проезда и телефон, их новые друзья умчались по шоссе вперед.
Глава 20
Ребята неторопливо покатили следом. Сережа всю дорогу до Старой Ладоги качал головой и тихонько посмеивался, а Леля так расслабилась, что даже задремала. Перед поворотом на Старую Ладогу Виноградов растормошил подругу.
– Давай, Лелишна, просыпайся, а то непонятно куда ехать дальше. Нам в саму крепость надо?
– Не, – зевая сказала она, – нам надо в монастырь, в Успенский. Хотя, конечно, хочется по крепостным развалинам походить, но потом успеем. А где мы сейчас?
Она стала внимательно смотреть в окно, пытаясь сориентироваться на местности. Везде была весна. Она чирикала, зеленела, улыбалась солнечными лучами и сияла белыми подснежниками. Леля радостно заулыбалась ей в ответ. За городом было хорошо, в окошко задувал чистый и свежий воздух, сразу захотелось выйти из машины и пойти прогуляться.
– Чудесное место – Старая Ладога, – сказал вдруг Сережа, отвечая ее мыслям. – Хотя таких крепостей в Ленинградской области несколько, но именно здесь всегда охватывает ощущение причастности русской истории. Гордости, что ли… Пусть развалины, село заброшенное, а место чудное. Сейчас модно говорить – энергетика хорошая, но мне это определение не нравится. Техническое слово к ощущению души как-то не клеится. Скажешь, как обидишь.
– Согласна, не по-русски звучит. Может слово «дух» подходит?
Сережа усмехнулся:
– «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет». Правда, в детстве мы Пушкина вспоминали, когда навозом в деревне завоняет. Но в данном случае лучше фразу не подобрать.
Они неторопливо ехали вдоль Волхова, отмечая произошедшие за последние годы изменения. Никольский монастырь обновили, сделали красивым и аккуратным. Старую крепость превратили в музей, теперь она в основном выглядела безопасным туристическим объектом. Правда, опытный глаз Виноградова подметил халтуру в новодельной кладке. Но Леля этого не замечала, ей все нравилось.
– Ничего, в дождь заметила бы…
– А почему?
– А потому, что такая кладка насквозь протекает. И это плохо. Вода на старые стены течет и наверняка размывает их.
Но это мрачное замечание настроения не испортило. Все вокруг было такое свежее, умытое, ясное. Все обновлялось и жило так радостно, что сердиться не было никакого желания.
Они подъехали к небольшой речке Ладожке и за ней через мостик увидели сделанные из красного кирпича стены древнего Успенского монастыря. В нем тоже шел ремонт. Но пока чистили только здания. Территория вокруг была в запустении, кое–где стояли развалины уродливых советских построек.
Ребята медленно поехали вдоль забора, соображая, что делать дальше. Поразмыслив, решили поискать могилу Твердышевой. Кладбище, правда, не сохранилось, но в надежде, что им повезет, они вышли из машины и пошли, прогуливаясь, через монастырский двор. Увидев старые ворота, ведущие к реке, Леля радостно побежала к ним.
И тут ее насторожил крик галок, разместившихся на ветвях прибрежных деревьев. Леля удивленно остановилась. Такого количества птиц она еще не видела. Их было несколько сотен. На фоне едва распустившихся листиков они выглядели довольно зловеще. Казалось все деревья покрывает черная шевелящаяся тень. Галки сидели, наблюдая за людьми, вполне спокойно. Но как только ребята попытались выйти из ворот монастырского двора, птицы начали предупредительный галдеж.