– Ладно, я первая. Ты угадала, там действительно есть упоминание о старинной греческой шкатулке. Она уже в те времена была старинная, представляешь? И кресты там хранил Павел Обнорский. Ну, а то, что кресты чудесные… Так ведь и сами люди были не простыми. Им волшебные палочки были не нужны, через них Сам Господь Бог людей исцелял.
– А как же так получилось, что кресты потерялись, они ведь должны были их хранить, как зеницу ока.
– Вот этого я не знаю. Может, он подарил их кому-нибудь достойному или спрятал. Но упоминания о них в более позднее время не сохранились. Слушай, вы же собирались туда ехать? Вот и посмотришь все на месте. Если хочешь, я с удовольствием тебе все покажу. Сейчас самое удачное время, слепни на горе еще не зверствуют, спокойно можно погулять.
– Да, очень хочу, а когда вы собираетесь?
– Послезавтра с утра и уедем. Завтра у них еще рыбалка, потом коптить улов будут, и надо посидеть на дорожку, так что присоединяйтесь. Николай поедет за детьми через несколько дней в Нижний и к нам заедет. Сможете с ним вернуться. С ним рядом всегда безопасно.
– Да, – улыбнулась Леля, – он такой могучий и спокойный.
– Не только поэтому, – ответила Марина.
Но тут их разговор прервался громким Ольгиным криком:
– Николай! Что ты делаешь?
В ответ раздался оглушительный рев мотора, грохот, противный лязг железа, странный свист и пара нецензурных выражений басом. Девчонки оцепенели на мгновение и бросились за угол дома, к сараю.
Посреди дворика стоял Николай с ошалевшим взглядом, крепко вцепившись в мотор для катера, который продолжал подрагивать в его руках. Он сам и все вокруг него были мокрыми с головы до ног и молча моргали, не понимая, что произошло. Рядом стояла Ольга, скрестив руки на груди, и сурово смотрела на мужа.
– Зачем ты завел мотор в бочке с водой? – строго спросила она.
– Хотел проверить, как работает, – послушно ответил он.
– Ну и как, проверил?
– Проверил. Работает.
– А бочка где?
– Улетела к соседям, – он виновато посмотрел на супругу. – Я за ней схожу, ты не волнуйся.
Ольга покачала головой и пошла в дом, пряча улыбку.
– Эти мужики – хуже детей, честное слово. Хорошо, что никого не прибило этой вашей бочкой.
Ее добродушное ворчание вывело всех из оцепенения.
– А как она летела? Видели?
– Да, траекторию было не предугадать, хорошо, ты мотор удержал, а то бы мне точно башню снесло.
– Я сам обалдел, я его только завел, а она как рванет.
Николай рассмеялся, утирая мокрое лицо таким же мокрым рукавом. Напряжение спало, смеющиеся мужчины повалились на траву, раскинув руки. Стресс прошел и им было легко и весело. Но тут открылось окно и послышался Ольгин голос:
– Так, балбесы, земля холодная. Заканчивайте веселиться и идите сохнуть. На улице, между прочим, не лето.
«Балбесы» захохотали еще громче, но послушно пошли в дом. Это утреннее происшествие окрасило шуточным настроением весь день. Впрочем, и следующий день прошел так же несерьезно. Леля больше не говорила с Мариной о своих делах, оставив все «на потом». Хотя отвлечься полностью себе не позволила: в голове все время крутился текст из шкатулки. И, в результате, к отъезду она почти точно представляла себе, что им надо делать дальше.
Глава 26
Отъезд сопровождался пожеланиями, приглашениями и уверениями в скорой встрече. Отъезжающие, наконец, уселись по машинам и поехали в сторону горы Маура. А провожающие пошли досыпать, так как утро было ранним. Целый день прошел в дороге. До Кириллово, где жили Марина и Слава, оказалось относительно близко, и они добрались туда без особых приключений. Вечером Леля ничего не увидела, кроме обычных огней городка, который в сумерках ничем не отличался от других. Зато утром, проснувшись, она вышла на улицу и поняла, что ничего подобного в жизни не видела. Нет, конечно, она была в Крыму и даже в Сочи, но на севере России она оказалась впервые. В детстве мама возила ее в Новгород, но эти воспоминания совсем стерлись. И теперь она впервые по-настоящему почувствовала, что прикасается к истории. Цивилизация пощадила эти места и избавила их от неживой бетонно–пластиковой застройки. Всюду виднелись купола белокаменных церквей, невысокие домики. Знаменитый резной палисад хоть и встречался редко, но зато как радовал глаз! Воздух был особенно весенним, солнце ярким и умытым, небо голубым и прозрачным, а количество птиц превышало воображение. Сразу вспомнились пейзажи русских художников. И поскольку Лельку было не удивить весенней распутицей, настроение у нее было преотличным.
– Удивительно все-таки, – думала она, – как непохожи Москва и Санкт-Петербург на остальную Россию. Москва – европейский мегаполис, а Петербург скоро станет похожим на Нью-Йорк. Здесь же ощущение прошлого века. Появится извозчик, даже не удивишься.