Она радостно схватила сумку и достала оттуда кресты.
– Мокий, Феодорит, давайте попробуем, и встанем вокруг камня.
Сережа закатил глаза, но следуя сформировавшейся привычке даже не стал спорить: пребывая в таком состоянии, Леля не допускала обсуждений. Ангелы также беспрекословно протянули руки, и кресты в руках засияли.
Они вчетвером встали вокруг камня, и Леля с замиранием сердца ждала, что произойдет чудо. Но ничего не происходило. Она поменяла всех местами, потом еще раз, потом еще, но все было тщетно. Кресты сияли только в ангельских руках, а в человеческих даже не блестели.
– Чего-то не хватает, – в сердцах сказала Леля. – Надо подумать!
– Думать не надо, – произнес Феодорит, – попробуй почувствовать сердцем и увидишь глазами. Ведь именно это твой дар.
– Ой, действительно! Ах, вот откуда у меня эти картины прошлого: я их словно вижу во времени. А я как всегда, все приписываю себе. Прости Господи, до чего же я неблагодарная и самоуверенная, – Леля покачала головой, – конечно, у меня крест в руках не засияет, это просто невозможно.
– Это обычная человеческая самонадеянность, – погладил ее по голове Феодорит, – но если ты это понимаешь, то уже половина пути пройдена.
– Не хочется прерывать ваше покаянное настроение, но, по–моему, у нас опять неприятности, – голос Мокия на этот раз был встревоженным, а не привычно веселым.
Невдалеке они услышали шорох листьев и человеческое ворчание. Кто-то шел по тропинке.
– Скорее в часовню, надо спрятаться. – Виноградов схватил Лельку и потащил за собой. Они забежали внутрь и стали прислушиваться.
Голоса оказались противно знакомыми.
– Ремонт, в натуре, на фига мы сюда притащились, – тянул занудливо Интурист. – Подругу их прихватили и хватит. Сейчас сами прибегут, как миленькие. Ясен перец, они уже отвалили отсюда, чего тут делать. Пейзажи наблюдать?
– Не гундось, Интурист, сказано проверить, вот и проверяем, Мне неприятностей не надо. Она сказала, что они пошли в сторону женского монастыря прямо по тропинке, вот мы и идем. Дыши кислородом, умник.
– Я не могу, у меня от свежего воздуха голова кружится, и, вообще, если бы я любил погони с засадами, то работал бы в милиции. Understand?
Они услышали радостное ржание знакомой компании. У Лельки похолодело сердце, и она в ужасе вцепилась Сережке в руку. Он приложил палец к губам и потащил ее прямо к двери. Они прижались к стене так, чтобы открывшаяся дверь их загородила.
Дверь действительно немного приоткрылась, но тут же захлопнулась.
– Да не фиг им тут делать, уже за лопатами небось пошли, клад копать.
Все загоготали еще громче.
– Надо перекурить. Жора, дай сигаретку.
Компания расположилась прямо около часовни.
– Слушай, а кто знает, чего ищем-то? На фига бабу эту прихватили, надо было сразу ее отпустить, они, как выяснилось, только слегка знакомы. Я бы в жизнь не потащился искать кого-то, с кем два дня протусовался.
– Ты плохо знаешь жизнь, Жора. Надо быть ближе к народу. А наш народ будет чувствовать вину за то, что из-за них кто-то пострадает, и сразу придет на переговоры. Все культурно, просто шеф хочет без эксцессов. Понял?
– Все, кроме последнего слова, – огрызнулся Жора, – не можешь выражаться, как все люди? Интурист хренов. – Потом упрямо переспросил:
– А чего ищем-то?
– Я до конца не понял, но эта тетка с вечно недовольной рожей, вещала Ровшану про какой-то клад Кудеяра. Он был налетчиком, денег награбил и припрятал где-то здесь.
– Круто! Много бабла-то?
– Думаю, немерено, – Ремонт расхохотался, – не переживай, Жорик, на тебе не потащим. Фуру закажем вывозить.
– Надеюсь! А то чуть что, так – Жора, давай. Я вам что, вьючная лошадь, в натуре?
– Ты не вьючная, но самая здоровая. Так все, кончай балдеть, пошли дальше.
Разговор стих, а скоро затихли и шаги. В полной тишине ребята стояли, прижавшись друг к другу, пока не раздался голос Феодорита:
– Они ушли достаточно далеко, можно выходить.
Сережа нежно отодвинул Лельку и ласково спросил:
– Ты как, сокровище?
– Я ужасно, – проговорила она. – Интурист абсолютно прав, я пойду куда угодно, лишь бы найти Марину.
Губы задрожали, но она не позволила себе разреветься. Хотя очень хотелось стать слабой и все предоставить решать Сережке, но было ясно – от нее сейчас ждут решений, а не наоборот.
– Где твой мобильник?
– У меня. А зачем? Ты думаешь, надо позвонить Марине?
– Думаю, сначала ей. Пусть они не знают, что мы слышали разговор этих уродов. А если не получится, то звоним Льву Григорьевичу. Вся проблема в том, что мы оставили все монеты дома, и у нас с собой только печать.