В погони за Элвисом
Ржавый скрип царапал под черепом. По крайней мере, такое у нее было впечатление, у ее подруг тоже.
- Не выдержу, слезь наконец с этого драндулета! - Женя сидела на единственной доске, оставшейся в песочнице, чтобы защитить замки, небоскребы и подземные стоянки от назойливого нападения хулиганов со двора. К их числу относились также собаки, кошки и голуби, то есть окрестные «милашки». Женя всегда любила песок, впрочем, не только. Окаменелости в каждом виде развлекали ее. Она часто выносила из дома краски и, совершенно не обращая внимания на многочисленные выпученные глаза зевак разного возраста, предавалась колдовству. Она заколдовывала камни, которые превращались в божьих коровок, муравьев и даже белок и кошек. И всегда, каждый раз, какое бы произведение искусства она ни нарисовала на камне, она дорисовала сердце. Красное, структурное, почти что живое. Потому что камень не бессердечный, повторяла она.
- Ты ворчишь, как та баба из овощного магазина за углом. А сама ты скрипишь еще лучше этих качелей, драндулетинка! - Алиса хриплым голосом рассмеялась. Она остановила качели и спустилась, придерживая цветочное платье. Стоя на грязной земле, она поправила соломенную шляпу, достала из кармана блеск для губ и использовала его по назначению, скривив губы в неровное «о». Она чмокнула неизвестно кого перед собой и помчалась к горке.
– Ты совсем спятила? – рявкнула Марийка, не отрывая взгляда от развернутой перед носом газеты.
- Я? Я, по крайней мере, развлекаюсь и ничего не стыжусь. А вот ты это совсем другое дело. Я думаю, ты покупаешь эти газеты для того парня. - Алиса скатилась с горки, радуясь, что та часть, на которой она только что сидела в своем цветочном платье, недавно была обновлена пластмассовойб новенькой, красной. Раньше ей приходилось надевать на площадку старые спортивные костюмы, потому что каждый съезд грозил появиться новой дыре на одежде, точнее сказать, на задней ее части. С тех пор все изменилось.
- Какого еще парня, Лиса? О чем ты со мной разговариваешь? - Мария впилась глазами в газету, то и дело насвистывая от изумления, восхищения или возмущения. Ее подруги давно научились распознавать виды свистков и уже ни о чем не спрашивали.
- Ты ничего не стесняешься, говоришь? - фыркнула Женя. - Тогда почему мы здесь в пять пятьдесят три утра?
- Потому что в церковь надо бежать... – буркнула себе под нос, одновременно насвистывая, Марийка, предвещая ответ подруги.
- Потому что в церковь надо бежать! - Громко и четко произнесла Алиса.
- Ну да, а четки в сумочке, в кармане с замочком, – промямлила Женя, откладывая пластиковую лопатку и отряхивая руки. - А я думала, в это время люди в окна не смотрят, потому что спят.
- Спят, спят, но в церковь надо бежать. - Мария отложила наконец газету и незаметно потянулась, чувствуя на себе лучи летнего солнца, связывающие ее с блаженной ленью, которую она, наконец, могла себе позволить. Через много лет она могла. И ей было наплевать, смотрит ли кто-нибудь на них из окон в пять пятьдесят три, на трех старых баб, играющих в лучшие на детской площадке во дворе, между старыми домами на Варшавском Жолибоже.
- О каком парне ты говорила, моя дорогая?
- В киоске, Стефан. - Алиса снова воспользовалась блеском для губ, и ее губы снова неизвестно по какой причине раздвинулись в неумелое „о”.
- Он как минимум на двадцать пять лет моложе меня! – фыркнула Марыся, хотя глубоко в душе улыбнулась этой мысли.
- А почему бы тебе не быть похожей на Мадонну? - Женя попыталась вырваться из песочницы, растирая колени. Она поморщилась, потому что, несмотря на прошедшие годы, ей не удалось привыкнуть к ревматизму, она страдала. Она не умела, по настоянию господина доктора, молодого и юркого, как прыгающий олень на природе, привыкнуть и достойно переносить боль.
- Не богохульствуй. - Алиса швырнула в подругу свернутую в рулон газету, которую до этого читала Мария.
– О, Господи! Начинается! Она имела в виду певицу. Ты со своей церковью уже совсем свихнулась! - Мария облизнула губы. Солнце в этот час уже безжалостно высушивало старую кожу.
- Не облизывайся! На тебе блеск для губ. - Алиса бросила подруге свою сумочку. - А что эта ваша Мадонна?
- Она спит с молодыми мужчинами – Женя присела на качели. Раздался скрипучий, звук которого она не могла вынести так же, как и свою ревматическую боль.
- Видишь ли, Марийка, ты тоже можешь быть как Мадонна. - Алиса явно обрадовалась. Она подошла к качелям и стала осторожно качать Женю. Последняя поджала ноги в старых, порванных уже, но единственных удобных, сандалиях и прикрыла глаза.