Потом к нашим позициям подошли гвардейские истребительно-противотанковые батареи и пехота 44-й дивизии. Истребители стали на позиции непосредственно за первой траншеей, рядом с пехотой. "Гвардейцы умирают на лафетах, но врага не пропускают" - таков был их боевой девиз.
Опишу бой первой батареи 1956-го истребительного противотанкового полка, которой командовал старший лейтенант Сахнов. Командир батареи выдвинул вперед, к "квадратной роще", взвод лейтенанта Беззубова. Едва успев развернуться, расчет старшего сержанта Кочетова открыл огонь по наседавшим немцам, с первых же выстрелов запылал вражеский танк. Немецкая пехота пыталась обойти расчет. На помощь артиллеристам пришли стрелки-гвардейцы из 44-й дивизии. Залегли за деревьями и не пропустили автоматчиков.
Уже три танка поджег героический взвод. Наводчик Обледов с раздробленной разрывной пулей рукой не отходил от орудия. Он наводил его одной рукой.
Снова гитлеровцы идут в атаку. Под сильным огнем место выбывших из строя занимают боевые товарищи. У некоторых пушек осталось по два-три бойца. Ранен командир взвода лейтенант Беззубов. Прямым попаданием разбито орудие старшего сержанта Кочетова, сам он сражен осколком. Оставшиеся в живых рядовые Аммухамедов и Кучмеев отошли к соседнему орудию старшего сержанта Конькова (это было орудие из 5-й батареи 1184-го истребительного противотанкового полка).
Коньков в ту пору остался один, сам заряжает, сам берет врага на прицел. Аммухамедов и Кучмеев заменили его погибших товарищей. Теперь их трое. Восемь танков и до батальона пехоты движутся на их позицию. С третьего выстрела Конькова загорелся головной танк "тигр". Огонь перенесен на второй танк, и вот он тоже подбит. Остальные вражеские машины повернули обратно, а наш замечательный артиллерист, не теряя времени, бьет уже по пехоте.
Забегу вперед и скажу, что сутки спустя Коньков снова со своим орудием вступил в единоборство с немецкими танкистами и вновь вышел победителем. В наградном листе читаем: "На орудие Конькова двигалось 5 танков и до роты пехоты с левого фланга. Развернув орудие, старший сержант со второго выстрела поджег головной танк,;" остальных заставил отойти, после чего перенес огонь на пехоту, расстреливая ее с дистанции 200 метров. В результате боя было уничтожено; один танк, два станковых и два ручных пулемета, свыше пятидесяти вражеских солдат".
Кто же этот богатырь-артиллерист? Федор Герасимович Коньков - крестьянин из деревни Лукинка Ивановской области. Он был тогда совсем молод, на Нареве ему не исполнилось еще 23 лет. Но уже закаленный боец, прошел школу войны на Ленинградском и Западном фронтах, прежде чем попал на наш фронт. Он был четырежды ранен - под Старой Руссой и Ленинградом, у деревни Бондорево и в боях за Речицу. Двумя орденами Славы отметила Родина ратный труд солдата-коммуниста.
За мужество и отвагу, за умение организовать бой и удержание занимаемого рубежа на западном берегу Нарева Ф. Г. Коньков был удостоен звания Героя Советского Союза.
На участке 193-й дивизии вражеские танки и автоматчики подошли к Буде Цепелинске в 11 часов утра. Здесь на огневой позиции стоял 1-й дивизион 921-го артиллерийского полка. Начальник штаба этого полка старший лейтенант Гусаров, находившийся тогда на огневых позициях, взял руководство боем на себя. Дивизион прямой наводкой расстреливал атакующие танки. С большими потерями противник прорвался к расположению штаба. Старший лейтенант Гусаров вызвал по радио огонь соседних дивизионов на себя. Он точно скорректировал огонь и уничтожил прорвавшиеся танки и пехоту.
В течение первых суток борьбы все решали стойкость и мастерство тех частей, которые сражались на плацдарме.
Перед фронтом истребительной противотанковой бригады и дивизии генерала Борисова горело шестьдесят девять немецких танков. С флангов противника непрерывно контратаковали части Фроленкова и Джанджгавы, и он вынужден был остановиться.
Во второй половине дня на армейский НП приехали Г. К. Жуков и К. К. Рокоссовский. Они лично наблюдали отражение многочисленных атак. Выслушав доклад, командующий фронтом сделал вывод, что после неудачной попытки прорваться в центре противник может изменить направление главного удара в сторону 46-го корпуса. Он спросил, как использованы противотанковые части. Я ответил, что они развернуты вместе с 44-й гвардейской в центре, на второй полосе обороны корпуса Алексеева. Они-то и остановили в данный момент врага. 20-я артиллерийская бригада готова для маневра.
- Товарищ маршал, вас к аппарату ВЧ, Ставка, - обратился к Жукову начальник связи. Маршал взял трубку. "Это говорит Сталин", - сказал он нам вполголоса. И тотчас жестом подозвал меня к аппарату.
Верховный Главнокомандующий, поздоровавшись, спросил, какова обстановка на занятом 65-й армией плацдарме. Я коротко доложил, что противник сосредоточил против нас до трехсот танков, из них около ста восьмидесяти было брошено в атаку в первом эшелоне. Этот удар отражен. И. В. Сталин предупредил, что оставлять плацдарм нельзя, и сказал, чтобы к аппарату снова подошёл Жуков.
- У противника до четырехсот танков, - уточнил наши сведения маршал. - Да, - продолжал он, - потеснил, в центре отошли на вторую полосу. Командарм? Уверен, а нужную помощь оказываем...
Закончив разговор, Г. К. Жуков подчеркнул требование Верховного Главнокомандующего: речь идет не просто об удержании определенной территории. Нам нужен плацдарм для решительного удара.
Все эти дни 65-я ощущала большое внимание и помощь руководства фронта и представителя Ставки. К. К. Рокоссовский на этот период перенес к нам свой НП. Здесь работали товарищи Телегин, Казаков, Орел, Прошляков и Руденко. Их помощь была неоценима.
Закончился первый день боев. С наступлением сумерек атаки врага прекратились. Наши войска приводили себя в порядок. С напряжением работали тылы. Весь транспорт мобилизован на подвоз боеприпасов. Ждали нового удара. Противник начал его опять на рассвете. Рокоссовский оказался прав - немецкое командование перегруппировало силы. Главный удар - по 46-му корпусу. Перед его фронтом - сто семьдесят танков. Ударная группировка нацелена в стык 186-й и 108-й дивизий. Всеми силами армейской артиллерии мы помогали корпусу отражать удар. Тяжелее всего было 108-й. Она с честью выполнила свое нелегкое дело. Уже в мирное время Петр Алексеевич Теремов говорил мне: "Бой на наревском плацдарме для частей нашей дивизии за всю войну был одним из самых жестоких, и я с глубоким уважением вспоминаю многих офицеров дивизии - организаторов и вдохновителей обороны плацдарма. Они в этих боях высоко подняли в глазах солдатской массы достоинство и честь офицерского звания. Имею в виду и строевых командиров, и командиров штабной службы, и политработников". Хорошие, правильные слова!..
Закрыть прорыв, образовавшийся между двумя названными выше дивизиями 46-го корпуса, сразу не удалось 108-я блокирована вражескими танками. Звонок комдиву:
- Держишься?
- Держусь, товарищ командующий. Вы правы - удар слева. - (Накануне был у нас разговор, комдив сто восьмой получил совет поглядывать за левым флангом и скорректировать в соответствий расстановку противотанковых средств).
Далее он продолжал:
- Вражеские танки вышли к кирпичному заводу и на километр западнее Вежбицы. Прошу по ним огня.
- Вижу эти танки, Теремов, и огонь веду. На переправе танковая бригада. Ставь ей задачу. Как Ивченко и Абилов?