- Свои подвиги тоже не следует замалчивать, подполковник. Вчера вы лично вели батальон на штурм, мно Бабаскин и Липис докладывали.
- Обстановка заставила. Иногда место командира должно быть впереди... "На лихом коне", как говорил Чапаев.
- Правильно определить это "иногда", между прочим, тоже талант.
- Благодарю, - смущенно улыбнувшись, сказал командир полка.
- Рано благодаришь... От имени Президиума Верховного Совета вручаю вам, товарищ Чеботаев, орден Красного Знамени. За геройство и мастерство.
Хотелось вручить награду командиру 1-го батальона капитану Колесникову, но тут из крайнего хутора ударили танки противника. Ореховский снова в дыму и разрывах снарядов.
Тем временем 252-я была введена в бой. Удар нарастился удачно. Оставив за собой гвардейцев у высот-"двухсоток", полковник Шехтман прорвался к Цимловскому.
Наступал долгожданный момент. Получив напутствие: "На фланги не смотреть!", Георгий Иванович Анисимов отправился к гвардейцам, где сосредоточивались в исходном положении механизированная группа и танкисты во главе с Якубовским. И вот наше "подвижное соединение" вышло в тылы сиротинской группировки немецко-фашистских войск. За первые же сутки Анисимов с Якубовским дали нашей армии высокий темп продвижения - 23 километра. Не задерживаясь у укрепленных пунктов, танкисты и мотопехота перехватывали дороги, громили подходившие резервы противника. Для врага это было совершенно неожиданно. Подкреплю фактами: в районе Оськинского танкисты захватили аэродром и на нем 42 самолета, готовых подняться в воздух. Голубинское взяли с ходу и навели такую панику, что немцы, отходя, не успели эвакуировать армейский госпиталь. Теперь он целиком попал на наше попечение.
Немцы всегда были болезненно чутки к охватам. Почувствовав, что 65-я армия своей мехгруппой обходит их войска в малой излучине Дона, они ослабили сопротивление на клетском направлении. Дивизии ударной группы овладели Логовским, Осинками, разворачиваясь на юго-восток. 258-я дивизия, введенная в бой из второго эшелона, овладела Крайним, а Шехтман в ночь на 22 ноября вышел к Верхне-Бузиновке, которую еще удерживали вражеская пехота и танки 14-й танковой дивизии немцев.
В течение 20 - 23 ноября я с небольшой оперативной группой почти все время находился в частях. Может показаться, что руководство армии, таким образом, становится лишь наблюдателем событий. Но нет, походная рация обеспечивала надежную связь с войсками и своим штабом, а близость к войскам помогала ощущать биение пульса войскового организма и быстро реагировать на ход событий. В штабе Ф. Э. Липис сам работал на трофейной рации (предмет особой гордости нашего оперативного отдела), он все время держался на волне командарма, слушая переговоры с командирами соединений. В результате штаб знал все, и его активность как органа управления войсками не снижалась. Присутствие командующего непосредственно в боевых порядках войск, ведущих бои, одновременно помогает штабу чувствовать бой и оценивать деятельность частей глазами командарма.
Из фронтовых записей тех дней:
"...Трудность: у командного состава в ротах и батальонах нет еще навыка быстрой ориентировки на однообразно открытой, голой равнине, без ярко выраженных местных предметов. Из-за этого артиллерия иногда попусту бросает свои снаряды. Требование - тщательная разведка целей на поле боя совместно с артиллеристами, постановка задач артиллерии и танкам на местности".
"...Вся полковая и дивизионная артиллерия фактически перешла на ручную тягу. Транспорт изношен, горючего не хватает. Все делает пехота. Тянет изо всех сил, зная, что без пушки в этих местах шагу вперед не сделаешь и дня не проживешь..."
"...Противник отводит силы на юго-восток, оставляя сильное прикрытие. Характер его действий прежний: частые контратаки. Стойкость в опорных пунктах.
Нахожусь у В. С. Глебова, в четырех километрах юго-западнее Ореховского. Дивизия совершила бросок вперед. Контратакуют восемнадцать немецких танков. В стереотрубу отчетливо видно: из-за высоты выскакивают автомашины, выпрыгивают автоматчики, устремляются за танками. Комдив приказывает накрыть их "катюшами". Отличный залп! Все поле покрылось вспышками огня... Три-четыре фигурки вражеских солдат поднялись в этом аду и, схватившись руками за голову, побежали обратно к высотке. Через полчаса контратака повторяется. Ударили снайперские орудийные расчеты гвардейцев: четыре танка подбиты, один горит... При такой тактике противник несет большие потери, главным образом убитыми. Наши части ежедневно уничтожают двенадцать - восемнадцать вражеских танков. Усилил гвардейцев за счет армейской артиллерии..."
По пути в мехгруппу остановился у Меркулова. Приказ комдиву: вывести дивизию и составить резерв армии. Полковник умоляет:
- Разрешите продолжать преследование...
- Не разрешу, дорогой, не увлекайся. Сутки на приведение в порядок. Посмотри, как поредел чеботаевский полк. А впереди Вертячий.
Услышав это название, Меркулов расцвел и браво заявил:
- Триста четвертая возьмет Вертячий, товарищ командующий!
- Эх, Серафим Петрович! У нас с тобой виски поседели, а ты все бурлишь, как комсомолец.
Догоняем Анисимова. Мехгруппа уже за Верхне-Голубой. Впереди бой. Навстречу попадаются раненые. Они идут, поддерживая Друг друга. Бузинов воскликнул:
- Немцы!
Действительно, пропуская "виллис", на обочину отступила кучка немецких солдат, сзади - молодой боец с автоматом наизготовку.
- Откуда ведешь, герой?
- Во-он за той высоткой деревушка, там и взял...
- Сразу семерых?
- Так точно!.. Мы на машинах подскочили, развернулись - по хатам. Увидели они гранату в руках и хендехохнули.
- Спасибо, товарищ, за службу. Пусть видят враги, какой герой их взял в плен!
Тут же на обочине фронтовой дороги получил гвардии рядовой Синеоков свою первую награду - медаль "За отвагу". Медаль приколота к видавшей виды шинели. Крепкое рукопожатие.
- Разрешите закурить, товарищ генерал. Мочи нет терпеть.
Бузинов вытащил пачку "Казбека". Она всегда у нас, некурящих, была на подобный случай. У пленных под натянутыми на уши пилотками жадно блеснули глаза.
- Дай уж и им, гвардеец!
Синеоков с неохотой протянул немцам пачку.
Анисимов с Якубовским работали, расстелив карту на полу кузова автомашины. Данные разведки показывают, что противник начал отход на Вертячий и Песковатку. Танкисты имели пленных из частей 44-й и 384-й немецких дивизий. Спланирована выброска подвижных отрядов для перехвата дорог к переправам.
Анисимов сказал:
- Тут Трубников недавно был.
- Кузьма Петрович?! Зачем он сюда приезжал?
- Говорит, командующий фронтом просил поглядеть, как идут дела в шестьдесят пятой. Что же, спрашиваю, не доверяете? Говорит, доверять доверяй, а проверять проверяй. На войне врут не меньше, чем на охоте. Признаться, говорит, не поверили мы, получив донесение, что армия уже на рубеже Верхне-Голубой. Вижу, что вас теперь нет надобности подталкивать. Поздравил с успехом и уехал.
Лишь после войны мне стало известно, почему 23 ноября 1942 года в наши наступающие части пожаловал заместитель командующего фронтом. В этот день К. К. Рокоссовский получил следующее указание из Ставки: "Подтолкните как следует Батова, который при нынешней обстановке мог бы действовать более напористо". Но к этому времени счастливая идея - создать танко-механизированную группу была уже осуществлена. Воспользовавшись ее успехом, стрелковые дивизии ударной группы быстро подходили к рубежу Ближняя Перекопка - Верхне-Голубая Евлампиевский. Поэтому командующий фронтом, очевидно, и ограничился посылкой К. П. Трубникова. Рокоссовский с исключительной заботой относился к командирам и старался избавить их от ненужной трепки нервов.
Боевая деятельность командования нашей подвижной группы была высоко оценена. Военный совет фронта наградил Якубовского и Анисимова орденами Красного Знамени. Вскоре полковник Анисимов получил дивизию; три года спустя мы встретились за рубежом, он уже в звании генерала командовал корпусом, которому, в частности, принадлежала честь взятия крепости Грауденц.