— Химик наш — образовался с другой стороны еще один парень, но под грозным взглядом Скворцова испарился, затерявшись в толпе.
— Он в школе на пенсии подрабатывает. А так бывший военный, и подрывник. Ты с ним поосторожнее, а то он…
Его рука вновь оказалась у меня за спиной. Я вновь её скинул, но на этот раз придержав, и развернувшись, решил осмотреть. Нет, недостаточно чистая. И мне вообще… блин! Зря я пришел в школу в столь красивом платье! И вообще — в чем-то чистом — поймал я взглядом тело, шарашевшееся по школе в верхней одежде.
— У тебя руки грязные — не стал я делать тайны, и оставив парня стоять в оцепенении, уперся на поиски мамы.
Где-то же она должна быть? Как и эта таинственная «библиотека».
Нашел. Завуча. И мать, что пила с ней чай. Поздоровался, поинтересовавшись как прошли поиски. Узнал, что библиотека была найдена, а библиотекарь — нет. Завтра приходите! Или сегодня после трех. В общем, я за завтрашний день — в три мне надо бы появиться на гимнастике, да и мама и так со скрипом выпросила сегодняшний отгул.
Переживает она, что я опять под машину попаду! И все рвется водить за ручку до школы хоть каждый день, хоть через день, а в идеале — вообще всегда! И не только в школу. Но… работа. А деньги нам сейчас, увы, нужны.
Вздыхает, давит на завуча, что небезопасный пешеходный пешеход должен стать безопасным — там же дети ходят! В школу ходят! А вдруг чего случится? Та тоже вздыхает в ответ, рассказывая какие-то непонятные байки, стремясь не то утешить, не то напугать, но делать что либо как видно и не планирует.
— О! Звонок! — высказался я, услышав этот самый звонок, и упорхнул, сверяясь с расписанием уже забитым в собственную память.
Сейчас у нас английский! И я нежданно обнаружил в классе языка лишь половину класса нашего седьмого.
— Эт че? — выронил я тихонько, нашел свободную, полностью свободную, а не с кем-нибудь и одним пустым местом, парту поближе к доске, и посадил туда свою пятую точку.
Уже в процессе посадки смекая, что платье еще и имеет свойства мяться.
Приготовился говорить на втором языке — я весьма неплохо его освоил! Хвала ИИ тела! Живой мясной кукле, что меж исконным для себя — русским, и новым — английским, разницы практически не видит. Но, вместо этого пришлось писать. Много, упорно, бессмысленно, и очень мало на английском.
Записывать принципы построения предложения, где ставить запитую, и… и урок на этом кончился, так что конспектирование под диктовку так же завершилось. Класс поперся на следующий предмет, а именно — матерь и матерь. В смысле математику.
На этот раз идти до завуча я не стал, остался вместе с классом. Мне как-то не прельщает идея рысканья по всему корпусу в поисках кабинета, что спрятался неизвестно где и не известно как его искать — опознавательных знаков на дверке может и не быть. В тот раз мне повезло, вернее, уже видел, где нужны кабинет, пройдя мимо него два раза, да и народ туда потек сразу после химии, отметая все сомнения. А тут… не зря поперся я со стадом!
— Математика, царица наук! — высказался Скворцов, каким-то боком оказавшийся опять за партой спереди, но уже в компании другого паренька.
Его кстати, Скворцова, не паренька, на английском не было! Интересно, почему?
— А еще матиш ведет наша классная, так что прогулы чреваты — обернулся он к доске и входу, где образовалась фигура гордой женщины, с видом обиженной аристократии, походкой лебедя вплывшей в кабинет.
Дама, класс проигнорировала. Усевшись за свою парту, принявшись что-то там писать в журнале, иногда глубокомысленно и печально вздыхая. Ситуация не изменилась даже когда прозвенел звонок, и спустя пять минут после него…
— Не парься! Так всегда бывает! — подмигнул мне все тот же парень с парты впереди, до этого беседовавший на какие-то странные темы с пареньком на соседней парте — Она так может и пол урока просидеть, и весь. Так что забей, главное, чтобы она в журнал внесла, что ты была.
— Иначе с родительского телефона не слезет, мымра — с улыбкой и как-то даже без злобы дополнил тот парень с котором Скворец совсем недавно бурно разговаривал — меня кстати тоже Саша зовут! — протянул он мне руку, совсем как пацану, совсем по-детски улыбаясь.
Скворец, взглянул неодобрительно, но промолчал. Я, пожал протянутую руку и сказал не менее радушно улыбнувшись:
— Саша, я Саша, будем знакомы!
— Хи-хи, тили, тили — донеслось от куда-то с третьего ряда.
— Санька походу нашел своё женское отражение — дополнил сосед саньки по парте.
— Слышь, — толкнул его в плече еще один пацан, на парту ближе к учителю — а она случаем не твоя потерянная сестра близнец?
— Уехавшая в регионы. — выдавил кто-то с самых первых парт, а ко мне подскочила какая-то расфуфыренная деваха.
— Александра, а ты к нам надолго?
Я, немного выпал в осадок, не зная, что на подобное можно ответить. Вот что, честно? И вообще — это к чему это подобные вопросы? Да и ребята, вдруг резко притих.
— Просто ты к нам пришла вся прыщах и грязных шмотках. — решила пояснить она всю свою политику — Пропала прям с занятий, а сегодня раз, и прямо золушка! Явилась в пышном платье и сама невинность. А не обратишься ли ты обратно в тыкву уже завтра?
И весь класс дружно заржал, что даже Александр не сумел сдержать улыбку. Только сидящий совсем рядом со мной и немного смурной Скворцов, стал еще черные прежнего.
— Хохрякова…
— О! Я уже стала Хохряковой? — изумилась девушка, набычившись — А еще совсем недавно была «Леночкой», а порой и «зайкой» и даже «мармеладкой». Что случилось, Рустам? Или мне теперь тебя тоже по фамилии называть?
— Шла бы ты…
— Да я то пойду! А вот ты зря решил за новенькой приударить! Мелкая она еще, не понимает ничего! А папка — мент, так что и насилие тебе боком выйдет. Т…
— Так, дети, все в сборе? — очнулась учительница от своего «векового сна» в журнале, и обвела взглядом класс, вынуждая «Леночку» с видом непобежденной королевы начать движение восвояси.
Бросив, напоследок:
— Смотри, Рустам, золушки красивы только до полуночи.
Оказавшись поддержанной дружным смехом практически всей женской половины класса, и на что сам Рустам, отреагировал лишь неброским взмахом руки, шепнув тихонько мне, как видно в утешение:
— Не слушай эту дуру расфуфыренную, у неё опять месячник вне цикла.
Что было услышано уже мужскою половиною, и так же поддержано дружным хохотом.
— Итак, дети, у нас тут в классе новенькая — вновь подала голос учительница, выходя к доске — Где ты Саш — принялась она водить взглядом по рядам, в упор меня не замечая — Выйди, покажись ребятам.
Ну я и вышел. Она — слегка опешила.
— Ух ты… какая ты нарядная сегодня… — проскрипела не то озадаченно, не то недовольно.
Осмотрела с ног до головы мою персону, стряхнула с плеча пару севших туда пылинок, слегка запачкав платье мелом, и вновь обратилась ко всем ребятам разом:
— Знакомитесь, это Александра…
— Да мы уже познакомились! — выкрикнула Скворец-Рустам, разваливаясь на лавке как на диване — Хорошая девочка…
— Хоть и ростом маленькая — встрял другой парнишка с самой первой парты прямо напротив меня, и класс вновь пробило на «га-га».
— Да, ростом девица явно не вышла — улыбнулась учительница, смерив своей рукой мой рост, что заканчивается там же, докуда свисают её сиськи — Но ничего, подрастёт. Ей ведь еще всего одиннадцать! — зыркнула она на всю аудиторию разом.
От чего всё и без исключений, и мальчики и девочки и в полном составе, синхронно вздохнул от разочарования.
— Ну, раз ты уже со всеми познакомилась, как понимаю на химии? — спросила она не меня, а класс, на что ребята закивали — С нашим химиком как понимаю уже тоже? Тогда не будем больше отнимать времени у урока, и перейдем к сегодняшней теме. А тема у нас — умножение дробей. И не стонать мне тут! — отреагировала на дружный вздох она грозным рыком, и, заметив, что я все еще стою пред партами, отправила на место соответствующим указанием.