В ответ медсестра лишь покивала, хорошо осознавая, насколько её начальник прав. Он собственно всегда прав! И не только потому, что начальник. Она с ним работает давно, и знает — этот человек крайне редко ошибается! Хирург от бога, с золотыми руками, стальными нервами… но знание, сколь много черт они сейчас переступают…
— Готовь обоих к операции! С бумажками дело я улажу. — произнес хирург как заключение, и вышел из палаты.
Ему, надо не только придумать, откуда тут вдруг взялось живое донорское сердце, но и объяснит, как вообще человек с дырой в груди остался жив. Вернее, как операция по извлечению пули, стала приемом очередного трупа в их больницу, за место еще живого человека.
— Чертовы недоучки! — выдавил он сквозь зубы, направляясь в сторону морга — Сделали гадость, и сразу за бумагу — «он не дышал, когда мы принимали».
Семью часами ранее
— А этот… — поинтересовался один врач у другого, провожая очередное тело на каталке.
— Проникающее ранение грудной клетки — ответил тот, сверяясь с данными с листков планшетки.
Принимающий врач, остановил санитаров, и внимательно осмотрел окровавленную рану, прячущеюся под лоскутами порванной одежды, одновременно прощупывая пульс на запястье.
— В реанимацию! Живо!
Восемь часов назад
— Да… ну и бойня тут была… — сказал один военный другому, в камуфляжной форме спецназа, но без опознавательных знаков и эмблем различия, ходя по залитой бурой кровью крыше, блестящей в свете восходящего солнца.
— Это ты еще не видел что в вестибюле творилось! — ответил его коллега, что по неуловимым деталям поведения, и несмотря на панибратское обращение, больше всего тянет на подчинённого адъютанта при расхаживающей по плацу шишки — Там есть такое большое панорамное окно с очень толстыми стеклами — защита от вандалов, так сказать, за которым ублюдки устроили такую резню для публики… что у начальства вышли всякие нервы.
— А там что? — перевел своё внимание «начальник» на небольшую бетонную будочку, единственное возвышение средь данной огромной крыши, кажется пропустив все слова «адъютанта» мимо ушей.
— Основная лестница в низ. Бывшая основная лестница — поправился человек, когда они зайдя в помещение, обнаружили в целом виде только два площадки.
Остальное, даже пребывая на своих местах, так или иначе пришло в негодность. Держится только за счет сварки и арматуры, и ходить по этим «небесным камням» здравомыслящим людям — слишком рискованно.
— Там детонировал сюрприз, приготовленный для нас на случай штурма с черного хода — продолжил экскурс человек, указывая в глубину — Два трупа гражданских, непонятно вообще как не оказавшихся тонким слоем по стенам размазанными.
— Может и не двое, может и больше — ответил ему коллега, аккуратно подходя к краю, и всматриваясь меж пролетов и перил куда-то вниз — Сам сказал — непонятно как ДВОИХ не размазало по стенам.
Ночью
— Девочка… ты кто? — просипел условный глава гарема в женском царстве заложников, стягивая маску и с себя, и с окружающих паникующих дам, так и не высвободив вторую руку из клейких пут скотча.
Вот… никакая это не дама с узким телом! Парень… с узким мозгом! Как баба, только нет! Писец…
— Я… — поковырял я в дырках у себя меж ребер, поворачиваюсь левым боком к свету, спецально, чтобы все из четверо выживших получше разглядели то, что я делаю.
Девушку-не-девушку тут же вырвало прямо на штаны парню, другая дама просто отрубилась, покинув сознанием тело.
— Призрак. — вытащил пальцы из дыр, поднеся их поближе к лицу, разглядывая кровь — Сидите здесь, пока здесь вроде безопасно.
Во всяком случае, уж точно лучше, чем там, где свет и ноги, где пулемет внизу, который надо бы проверить на наличие, ну или где бомбочки в завалах — что тоже бы надо поискать. Ну и выудить этот долбаный бетон, упавший куда-то на диафрагму!
И легкое то надо запустить — оно ведь цело! Лишь напугалось до усрачки, когда что-то острое совсем рядом прошло. А вот с мозгами… надо что-то делать. Кровь я оттуда откачал, но… там существенные травмы!
Спустился обратно к ходу в коридор, постоянно прислушиваясь и вглядываясь во мрак, используя все доступные средства обнаружения всего, что только можно и как только можно. Добрался до двери, крадясь как кот — вроде научился! Тихонько приоткрыл, сделав едва видимую щёлку.
Выглянул — темно. Чуть надавил на дверь…
Вашу ж малину! Вашу ягоду черешню! Да что б ваши пестики всегда были без тычинок! И что бы ваши лунки всегда были лишь с водой собственного производства… — выругался в мыслях на полную катушку, закусывая губу.
А все потому, что включился свет. И потому, что прямо пред моим глазом, но по ту сторону двери, блеснула леска. А где-то в районе моего плеча, но за дверью, висит граната с уже наполовину вынутой чекой.
Еще чуть-чуть…
«бцинь».
Вууууу! — взвыла сирена в сознании, и я, кажется, откусил себе нижнею губу.
Перекатился по стенке подальше от двери и прогремел мощнейший взрыв. Стена вздрогнула! Несущая, толстенная… Все здание вздрогнуло! Меня кажется, подбросило в воздух! И я не знаю, каким образом, но оказался в позе сломанной куклы на ступенях у самого завала.
Соскочил — чуть не попрощался с головой, так как над ней пролетал сразу пяток крепеньких и скоростных снарядом, раскрошивших в труху массивный шкаф за моей спиной. Метнулся обратно к стене, за которой прятался — услышал из коридора брань и ругань на нерусском. И не английском! Как же вы задолбали.
Дождался небольшой паузы меж короткими очередями, перекатился на другую сторону стены, поближе к лестнице наверх. Увидел в распадке меж перил и бетона моську парня «единственного в гареме». Жестами указал ему «иди, иди отсюда!», а пулеметчик меж тем повторил свой обстрел прохода.
Парень, не понял, остался торчать на той дороге к бездне, хоть и вверх, что сделана как-бы не из столь толстого и прочного бетона, как толстенная стена за моей спиной! Попадание пуль по лестнице, на которой сейчас стоит парнишка… крошит и ломает, и вот-вот…
— Ааа! — взвыл белугой парень, падая на межэтажную площадку, хватаясь за ногу.
А пулеметчик, словно услышав ор с такого расстояния, усилили напор обстрела, уже просто изничтожив пару ступеней в пыль! Хотя на наше счастье — с такого расстояния он и в проход то не всегда попадает! Хотя видно, что старается.
Парень решил встать — Идиот! — взвыла моя душа, и пользуясь новой, и уже довольно продолжительной, видать из-за смены ленты, паузой, я рванул к нему.
Сзади послышался звон катящихся по камню шариков.
Вовремя? — мелькнула мысль, ведь секундой до, я был там, где сейчас они — круглые яйца смерти! Адские изобретения человечества, в угоду богине жатвы. Или не очень? Ведь я все еще в зоне поражения — и я упал сверху на парня.
Прогремел новый взрыв, сотрясший помещения не хуже извержения вулкана. С потолка посыпалась бетонная крошка, а какой-то шальной осколок, отстегнул мне ноги.
Верне, он, этот осколок, прорезал мне хрящик меж позвонками на пояснице! — вынимайся собака! Ножки — отказали, ибо я потерял с ними связь. Вернее, прямую связь, косвенно еще сохранив. Или наоборот? Я, могу ими управлять. Мозг — нет. Этот как в танке, при смерти мехвода. На его место может присесть сам командир, но ему уже нельзя отдавать приказы. Да и кто в таком случае заменит командира?
А, ну еще осколок пробил мне артерию. И я сейчас истекаю кровью на оба конца — и внутрь, и наружу.
А ну затыкайся чертова пробоина! Сердце — стоп! Харе стучать в пустоту! Да, легкие тоже тормозите. Всё! Всё! Всем стоять по своим местам! Никто никуда не бежит уже.