Да я ходячий труп! А мне тут, контрабасы суют.
А утром узнал, что у меня, оказывается, подростковая депрессия:
— Так вот от чего ты из дому сбежала! — проговорила мама, облегченно и жизнерадостно улыбаясь, смотря на мой лоб — сейчас принесу духи и пинцет.
Зачем? — родил мысль мой мозг, и я ощупал этот самый лоб — Аа! Пуля наружу просится!.. Ой, только не пинцет! Я даже думать не хочу, что будет делать мать, с девятимиллиметровой…
— НЕЕТ!
Пришлось устраивать чехарду, и забиваться под диван.
— Ну доча, я же для тебя стараюсь!
— Нет! Выдавишь один — еще больше наплодишь! — вспомнил я разговор пары одноклассниц меж собой — Неееет! — вновь заорал, когда почувствовал, как меня вытягивают за ногу наружу.
— С чего ты это решила, доча? Все нормально будет! А не выдавишь…
— Нееэт! Или хочешь, чтобы я опять из дому сбежала? — высунулся я с другой стороны дивана.
Из матери будь то стержень вынули. Плечи опустились, улыбка сошла, морщины проявились, и она, словно бесхребетная кукла, упала-села, на диван.
— Ну ма… ну, ну что ты все так…
— Попалась! — схватила она меня, прилезшего её утешать — Сейчас уж не отвертишься! Сейчас я тебе… — и потянулась к «прыщу».
— Мам. — проговорил я максимально ледяным голосом, обозначая, что шутки кончились.
Правда, на этом не кончился мамин выходной! Ведь по случаю… моего возвращения? Плохого самочувствия? Нового года? Мама взяла отгул.
— Да что там! — махнула она рукой, отводя взгляд — Завтра уже тридцать первое! Все дела года сделаны, остальное — дела года следующего! — и решила меня пощекотать, но я сохранил кисло-серьёзную мину — Что?
— Первого-второго отрабатывать будешь?
— Что? С чего ты решила!? — и вновь отвела взгляд — Эх. Не первого, и не второго. Но, эх… да не переживай!.. Да, третьего уже на роботу. Но до тех пор!.. — и вновь попыталась меня защекотать.
И я, подумав, что всё в принципе не так уж и плохо, позволил этой ей сделать, начав смеяться заливистым смехом, в душе шипя от боле разошедшихся ребер.
Отец ночевать вновь не пришел, явившись только в десять утра тридцать первого, заявив с порога:
— Я весь день в вашем распоряжении!
Добавив тихонько, что праздновать новый год в кругу семьи он, увы, не сможет. Патрули на новый год, будут усилены как никогда. Мать, оказалась крайне озабочена этим вопросом, но видя, что я как бы тут, и я — как бы слушаю! Не стала ничего высказывать на этот счет, заявив с улыбкой радости:
— А пойдемте по магазинам!
— Не думаю, что это хорошая идея. — мгновенно среагировал на это батя, и я его полностью поддержал, согласно кивая — Новый год, толпы народа… ладно, пойдемте! — не выдержал он расстроенного лица жены, и вот это решение, я не поддержал, но спорить — тоже не стал.
Впрочем, погулять нормально у нас реально не вышло — народ, словно с цепи сорвался! Словно сидел по домам, по бункерам! Весь год, а тут — их всех разом выпустили! Из психушки. Так что, единственное, что мы сумели — это купить немного продуктов! Отстояв километровую очередь в магазине, заняв её сразу к трем кассам — бакалейной, овощной, и с выпечкой. Ну и зайти поглазеть в еще один магазин, с бытовой техникой.
— Прямо как при союзе… — прокомментировал батя, пустые полки, и хмурый персонал.
Ну и народу, как видно из-за этого, тут тоже нет. Редкие залетные, тут же вылетают. Видят пустоту, и понимают — тут ловить, точно нечего. Ну а мы тут… по сути, готовимся к рывку до дома — сумки то, не легкие! А тут можно постоять в сторонке от толп, поставив их на пол, и пялясь на чуть ли не единственный товар — слегка пыльный телевизор.
— Это странно — согласилась с ним мать, разглядывая вместе с мужем унылый «пейзаж».
А я, заметил полуоткрытую дверь в подсобку, и седого мужичка, сидящего на столе с видом последней обреченности.
— Хм. Скидка двадцать процентов? — проговорил отец, поднимая ценник к одинокому телевизионному пыльному памятнику пустого магазина, и переглядываясь с матерью — А он исправный? — обратился уже в сторону одного из унылых продавцов.
Последний проигнорировал вопрос, но прямое обращение «а подскажите» проигнорировать уже не смог — со вздохом поплелся к нам.
— Да, исправный. Да работающий, и с ним всё хорошо. Гарантия год, как и у всех. У нас тут вообще были скидки по шестьдесят, семьдесят процентов — последнее он пробормотал себе под нос и едва слышимым шёпотом.
Но услышал его, не только я.
— А сейчас есть?
— Нет, нету. Все разобрали. Еще вчера. — обвел он пустые полки рукой — Директор вон, до сих пор в себя прийти не может. — последнее он, вновь произнес едва слышимо.
Отец с матерью переглянулись.
— Возьмём? — проговорил глава семейства, игнорируя наличие двух сумок в каждой руке.
— Возьмём. — согласилась мама, хлопая глазами, игнорируя три сумки, но только две в одной руке.
А кто его попрет!? — взвыл я в душе, не имея сумок вообще — не доверили, пожалели, спасибо, глядя на этот самый «ящик с картинками», но лишь безразлично вздохнул, смиряясь с неизбежным.
Я, кто ж еще, и плевать, что он с меня весом. Да, он маленький, и идти тут не далеко — не больше полкилометра. Но… я еще меньше, и, наверное, смогу потом какое-то время жить, в коробке из под него.
На счастье, у папы нашлась бесплатная доставка, и под взором слегка офигевших, и которых, какказалось еще пару минут назад, уже ничто не способно удивить, продавцов, мы покинули магазин на милицейском уазике с гордой надписью ППС по бортам.
— Алексеевич, это что там, телевизор что ли? — поинтересовался второй, помимо водителя, милиционер в машине, сидящий рядом с водителем на пассажирском.
— Ага, вот, решил семье прикупить, на новый год.
— Уу… богатый!
— Да не говори ка ты! Уж который месяц в Москве живу, а телевизора в доме всё нет.
Мужчина в ответ покивал, оглянулся на коробку, на нас, задал пару дежурных вопросом «а это твоя жена? Твой сын? — он меня, почему-то, за мальчика принял! Наверное решил, что девочки со столь сильно разодранным лицом по городу под новый год не шастают, а одежда у меня — темных тонов и унисекс. Я знал куда шел! И не стал одевать парадную, одев что попроще, чтобы не перепачкаться в толпе.
Задал собственно вопрос насчет царапин:
— Кто это тебя так?
На что я не моргнув и глазом ответил:
— Кошка.
А под конец расспросов вообще огорошил:
— А вот если бы меня, а главное — постучал он по «сидушке» меж собой и водителем — машины, не было рядом, как бы ты эту бандуру домой то пер? — кивнул он на коробку.
Отец в ответ, пожал плечами:
— Дождался бы момента, когда оказался рядом. Иль ты, иль кто еще — сомневаюсь, чт бы вы обо мне забыли в подобное время.
Данная фраза, заставила меня напрячься. И не зря! Сразу после того, как агрегаты, и продукты, оказались внесены в дом, батя сообщил, что его выходной на этом заканчивается — двухцветный уазик оказался рядом не просто так. Так что поцеловав нас на прощанье, поздравив авансом с новым годом, отец уехал на работу, провожаемый двумя парами женских глаз из окна.
— Ой, что-то у меня нехорошее предчувствие — проговорила мать, всё не как не находящая в себе силы отойти от окна, и держась за сердце.
Я бы тоже подержался, да сердца нет! — подумал я, и пошел на всякий случай искать валокордин.
Но праздничный ужин, мы все же приготовили. И даже агрегат — ящик с картинками, или телевизор по-русски, я подключил и настроил. В доме обнаружился и провод коллективной антенны, и подходящая розетка, и даже уголок со столиком, со сходящимися со всеми иными условиями разом! Так что проблем с подключением не возникло — поставил, и будто так и было! Что, в прочем, не далеко от истины.
И даже инструкция к аппарату тоже прилагалась! Но я в процессе подключения всё равно пересрался. Изучил провод антенны, и реально побежал в туалет! Как бы моя винтовочка, весящая на таком же кабеле, не оказалась уже в помойке. Причем — буквально. Он же тонкий! Непрочный — там основную несущею способность имеет пластик! Меди кот наплакал. И тянется — пластик, ага!