- Да знакомый хирург. - кивнул Сергей, не подавая вида. - Он здесь работает. Вот, увидел его авто во дворе, ну, думаю, Миша на срочной операции. Я угадал?
- Я ничего не знаю. Пусть здесь лежит. Так, ждите здесь и никуда не ходите. Смотрите у меня! - выпалив эту тираду, парень побежал и скрылся за углом.
- Видели, - сказал Данзас, садясь на диван, - он с пушкой? Это никакой не дежурный, не санитар. Это бандит.
- Что делать будем?
- Спрячьтесь. Командовать парадом буду я. Ну, быстрее! Я уже слышу его шаги.
Сергей и Семен спрятались, один - за диваном, другой - за колонной, а Данзас сел за место дежурного и взял оставленную мужчиной газету.
- Куда вы уселись?! - закричал парень. - Уходите отсюда! Где эти двое, ваши?!
- Вот смотри. - Невозмутимо сказал Генрих. - Остров в Японском море, пять букв. Кончается на "Зю".
- Чего?! - парень в халате резко приблизился к Данзасу, вытянув вперед шею и близоруко прищурившись, вгляделся в газету.
Генрих резко ударил его коротким ударом ладони по горлу. Парень тут же обмяк, ноги его подкосились и Генриху пришлось проявить реакцию, чтобы без лишнего шума подхватить бесчувственное тело.
Данзас только-только успел как следует связать боевика с помощью ремня и медицинского халата, создав некое подобие смирительной рубашки и позаимствовать его оружие, как за спиной Генриха послышался какой-то шум.
- Что вы тут делаете?! Это что такое вообще?! Почему вы здесь?! грозно зашумел стремительно вошедший в холл доктор.
- Послушайте, доктор, - с некоторым вызовом произнес Ольховский, - мне от вас ничего не надо, только скажите, где, в каком корпусе сейчас находится Михаил Львович и, если можете, проведите нас к нему.
- Что?! Они еще что-то требуют!
- Не требуют, уважаемый, - вступил в пререкания Генрих, - а просят. Родственнику этого человека здесь сейчас делают операцию, и, естественно, ему, - Генрих указал пальцем на Сергея, - хотелось бы узнать, о его самочувствии. Любезный доктор, вы ведь можете нам помочь?
- Убирайтесь отсюда. Ничего я вам не скажу! Тоже выдумали: шастать по ночам с какой-то бредятиной в мозгах...
Доктор был крепкий человек. Пожалуй, даже чересчур. Коротко остриженная голова сорокалетнего мужчины с бурным темпераментом сидела на мощной и мускулистой, как у борца вольного стиля, шее. Грубые и толстые волосатые руки, которые дополняли широкие плечи, делали его похожим на грузчика. С такими физическими данными можно было в одиночку завалить кулаком буйвола.
Этот мужчина знал себе цену. Уверенной походкой, которой неведомы сомнения и страх, он подошел к журналисту и, схватив его своей правой с мгновенно налившимися тяжелой ртутью венами рукой за грудки, с легкостью отшвырнул к двери, словно замызганный халат после последней, утомительной операции перед летним отпуском в компании с какой-нибудь белокурой простушкой.
- Но-но, милейший, полегче! - восхищенный броском эскулапа-атлета, сказал Семен и тут же, получив крепкий удар в челюсть, с грохотом завалился на пол.
- Да я тебе сейчас голову оторву! - с угрозой прошипел зло улыбающийся доктор и, приподняв Ольховского за грудки, собрался ударить его еще раз, чтобы уж наверняка успокоить того надолго, вероятно, видя в вступившем с ним в перепалку мужчине своего основного на данный момент оппонента.
- Оставь его, урод!
Доктор обернулся и недоуменно посмотрел на Данзаса, в руках которого неожиданно возник пистолет.
- Ты кто такой, вообще? - сказал доктор и, оставляя поверженного Сергея на полу, двинулся на Генриха, показывая ему свои голые руки.
- Стоять, козел!
- За мной государство и спецслужбы, - говорил он, медленно идя на Генриха, заговаривая ему зубы. - ты пожалеешь.
- Какой молодец! - сказал Данзас и наотмашь ударил Айболита рукояткой пистолета в висок.
Могучий эскулап завалился лицом вниз - прямо на стол с бинтами, склянками и медицинским инструментарием.
- Ну и бычара! Ну и Голиаф! - восхищенно сказал Ольховский, с интересом разглядывая на полу недвижимого доктора, словно добытый на охоте трофей. - Вот это экземплярчик! А ведь этот кадр, давал когда-то клятву Гиппократа! Вот это медик, вот это я понимаю: без лишних разговоров - прямо в зубы. Ему бы в дантисты идти - удалял бы зубы без анестезии.
- Ладно рассуждать, сейчас он придет в себя и создаст много проблем. Вяжем его.
Руки что-то невнятно бормочущего Айболита связали его же кожаным ремнем. Генрих взял со стола графин и обильно полил живой водой крутую голову поверженного эскулапа. Тот застонал и открыл глаза.