Дверь отворилась, и вошла Екатерина. Сергей спрятал пистолет под куртку.
Лицо женщины сияло. Екатерина смеялась. Оба мужчины никогда не видели, что Екатерина может так смеяться - весело, заразительно, счастливо, будто вокруг ничего не происходит. Екатерина торжественно сообщила им, что мальчик пришел в себя и она будет с ним сидеть до самого отъезда.
Мальчик, сообщила Екатерина, такой агнец. Ему тринадцать лет, большеглазый, полногубый, стройный красавчик. А волосы у него длинные, волнистые, светлые...
Червяков вынул снова из-под куртки пистолет, за руку притянул Екатерину к себе и приставил пистолет к ее правому глазу. Женщина вскрикнула неожиданно - хрипло и жалко.
− Не расслабляйся, − проговорил он, смотря Екатерине в глаза, - иначе скоро всем нам крышка.
Червяков убрал пистолет и слегка ударил Екатерину по щеке, потом еще раз.
− Ты сумасшедший! - крикнула женщина.
− Как и ты. − тихо проговорил Сергей.
Мальчик оказался действительно симпатичный. Голубоглазый, с тонкими бровями, гладкой кожей. Он поздоровался за руку с Неверовым, и с подошедшим Терпуговым. Оказалось, его зовут Григорий. Неверов заметил, что лицо у доктора побелело, когда он здоровался и знакомился с мальчиком. Терпугов пожал мальчику руку и тотчас отдернул ее. Отошел быстро в сторону, куда-то в угол гостиной, а потом шагнул к окну, а потом ступил к двери. Мальчик наблюдал за Виталием. Он смотрел на него во все глаза. С изумлением, восхищением, со страхом. Все в отряде давно привыкли к облику доктора, а для нового человека, доктор являлся, конечно, колоритной фигурой. Ростом за сто восемьдесят, плотный, с широкими плечами, с накачанной грудной клеткой, с короткими волосами, стоявшими ежиком, в больших очках с дымчатыми стеклами, с контрастирующими с внешним обликом длинными узкими пальцами - было отчего, несомненно, бедному розовощекому мальчугану в ужас прийти. Чтобы мальчика не перекосило окончательно, Евгений сказал юному, что дядя Виталий человек, связанный с наукой, медик.
Они впятером расположились в гостиной. Неторопливо рассказывая о своей специальности, Терпугов смотрел в упор на мальчика. Левой рукой он гладил Григория по его податливым шелковистым кучерявым волосам и забирался пальцами под волосы, касаясь шеи мальчика, осторожно сжимая ее и лаская...
Мальчик вскрикнул удивленно. Видимо, доктор слишком сильно сдавил ему шею. В этот момент поднялся Сергей. Схватив Терпугова за руку, он отвел ее от мальчика.
- Дядя Виталий сегодня устал. Дядя Виталий хочет отдохнуть.
Терпугов попытался возразить, но мощный Неверов, положив свою широкую ладонь ему на плечо и слегка надавив, добавил:
- Не так ли, Виталий?
- Да, - с некоторым отвращением вздохнул Терпугов, - конечно. Надо отдохнуть. Я сейчас пойду и отдохну.
Он пошел по лестнице на второй этаж. Было хорошо слышно, как топал и грохотал чем-то Виталий наверху.
А как только шаги стихли, молчавшая до этого Екатерина - она сидела на диване рядом с мальчиком, прижав его к себе, - сказала:
- Тебя зовут не Георгий. Тебя зовут Жорик. Так красивей. Правда-правда, мальчик. Тебя зовут Жорик. А меня зовут Катя. Мы с тобой будем как братик и сестренка. Ты Жорик, а я Катя...
При словах "братик и сестренка", произнесенных женщиной, Червяков вздрогнул невольно и поежился. Неверов вздохнул. Екатерина смеялась, обнимая мальца. Сергей ударил что есть силы себя кулаками по коленям. Достав пачку сигарет, он ринулся покурить на веранду. Покидая комнату, он оглянулся и заметил, что, смеясь заливисто, Екатерина пощипывает подростка легонько за уши, ляжки, шею, бока, ягодицы. Вдобавок еще гладит.
Червяков на полпути передумал и прошел на кухню. Курить резко расхотелось. Он вместо этого соорудил себе бутерброд в американском стиле, многоэтажный, с ветчиной, майонезом, маринованным болгарским перцем и горчицей. Жевал с удовольствием, это было вкусно. Прожевывая, он слушал, как в комнате Екатерина, напоив Георгия "витаминизированным" коктейлем, развлекает подростка всякими глупыми историями.