Забавный пацанчик, - отметил про себя Червяков. Он дожевал бутерброд, запив его водой из-под крана и прошел к себе на второй этаж отдыхать.
Курил же на веранде Неверов, покинувший тех двоих. Он смотрел на заходящее солнце. Ему сейчас хотелось взять полный комплект садовых принадлежностей, надеть допотопные тренировочные штаны с вытянутыми коленками, резиновые сапоги, кепку, которую он носил еще подростком и просто копаться в земле, сажать, подрезать, удобрять, растить и радоваться обильному урожаю. Эх, мечты-мечты! Солнце, воздух, вода. И совсем один. Когда можно ни о чем не думать. Ни о ком...
Неверов размышлял, что на войну он пошел затем, чтобы посмотреть, кто он такой и чего стоит. При всей силе его характера, как он мог на войну решиться? До сих пор временами он задавал себе этот вопрос. Природной отваги ему было не занимать. Но надо было решиться на следующий шаг. А когда этот барьер рухнул, стало легче. Действительно ли война сделала его крепче, сильнее, мужественнее? Или он был уже таким от природы и требовался некий толчок?
Он не сожалел, что за свою жизнь убил не один десяток человек. И дело даже не в том, что эти люди являлись врагами и могли убить его. Просто уже давно Евгений приказал себе никогда ни о чем не сожалеть...
...некоторое время назад он осознал вдруг, даже не на войне, а вернувшись из командировки в Ингушетию к мирной жизни, осознал, что завтрашнего дня у него может и не быть. И поэтому нет времени ожидать. Он обязан жить и радоваться жизни сейчас, в данную секунду, момент, мгновение. Потому как следующего мгновения у него просто может не случиться.
Он научился не бояться страданий. Евгений считал, что страдание это прежде всего преодоление себя, по сути последний этап на пути к счастью. Он запретил себе бояться страданий. После них придет или счастье, или смерть.
Никогда, никому и ничему не давать оценок - вот к чему он себя приучал все последние годы.
Неверов побрел в дом. В гостиной никого не было. Он поднялся на второй этаж и увидел, как к приоткрытой двери одной из комнат, откуда слышалась какая-то возня, припал Терпугов. Неверов медленно, стараясь не шуметь, подошел сзади.
Наблюдая через плечо медика, Евгений застал такую картину. Георгий и Екатерина лежали голые на кровати, широкой, деревянной, самой обычной. Мальчик лежал снизу, Екатерина сверху. Георгий стонал.
− Жорик, Жорик, не кричи, - громким шепотом успокаивала Екатерина подростка. - будь послушным мальчиком. Я ничего тебе плохого не сделаю. Я только хочу погладить тебя, потрогать, поцеловать. И только...
− Ты посмотри, что они делают, − горячо зашептал Терпугов. - что же теперь делать? Бумерангу же нужна чистая кровь, девственная. Где мне сейчас нового кандидата? Нет, невозможно оставить все как есть.
Неверов цепко ухватил его за плечо и приставил десантный нож к горлу эскулапа.
− Не дергайся, Витя, − очень тихо проговорил он, − мальчуган этот не для тебя. Мы его тебе не отдадим даже ради Бумеранга.
Терпугов кивнул головой, скорее инстинктивно. Евгений продолжал наблюдать за тем, что происходит.
На столе, на экране компьютера два здоровенных мужика, ярясь и с каждой секундой стервенея, отчаянно трахали худую, гибкую, но с крупными силиконовыми сиськами девицу. Все трое стонали, охали и рычали. Неверов нечасто в порнографических лентах видел такую отдачу от актеров.
Терпугов высвободился из-под обхвата боевика, и поплелся на кухню. Услышав шаги, Екатерина вздрогнула, оторвала губы от испуганного, ошалевшего мальчика и подняла на Неверова ошалевшие от похоти глаза - серо-голубые, яркие, нечеловеческие.
Евгению, когда он вгляделся в ее глаза, разом расхотелось кричать на нее, обвинять ее, вообще что-либо говорить ей. Испарилось и желание что-то делать с ней -встряхивать там, толкать ее или даже бить. Евгений видел и понимал, что сейчас она счастлива, какой он ее никогда не видел. Она кайфовала. Она любила свою добычу. Чисто и искренне - инстинктивно.
Наконец он решил войти. Он положил руку Екатерине на плечо.
- Ты теперь в ответе за того, кого приручила, - тихим голосом сказал Евгений, - твой новый сексуальный объект очень хрупкий. Береги его. - Неверов слегка улыбнулся и убрав руку с плеча, слегка надавил своими сильными пальцами на шею женщины. - Я понятно говорю? Повторять не надо? Хорошо.
Поздним вечером они сели ужинать. Екатерина и Евгений сварили много макарон. Открыли две банки с консервированной датской колбасой, ароматной, острой, пахнущей настоящим копченым мясом. Неверов открыл еще две банки болгарских помидоров. Когда все было готово, он поднялся на второй этаж позвать Виталия и Сергея.