Червяков лежал на кровати, сложив руки на груди, словно покойник.
- Иду, -пробормотал он, едва шевеля губами со сна.
Терпугов обнаружился в ванной, раскладывающий по полкам какие-то бутылки, склянки и емкости. Он буркнул, что скоро подойдет.
Ели они молча. Неверов безучастно смотрел, как летали мотыльки на свет. Екатерина с мальчиком вместе не села, деланно улыбаясь, Сергея вместо себя подсадила, а сама напротив за столом примостилась. Григория из больничной пижамы переодели в найденные в кладовой дачи старые треники и выцветшую рубашку с художественным узором, из-за чего вид мальчика был несколько нелепым.
Терпугов сидел поодаль и на всех смотрел изподлобья. А на Екатерину вообще ни разу так и не взглянул, будто ее и не было. Сжевав последнюю макаронину, он вытер салфеткой губы и уже поднялся со стула, как Григорий неожиданно попросил, чтобы дядя Виталий рассказал ему как он делает операции.
- Ты очень этого хочешь? - снова усевшись за стол, поинтересовался Терпугов.
- Очень, - просто ответил подросток.
Виталий тогда взял со стола большой мясницкий нож, которым недавно готовили этот сытный ужин, умело и привычно устроил его у себя на ладони, повернулся к мальчику и, слабо шевельнув тонкими напряженными губами, произнес:
- Обычно я начинаю с горла.
И на глазах привыкших ко всему, но сейчас явно опешивших коллег по спецгруппе, Виталий стремительно вытянул руку с ножом в сторону мальчика и приставил острие ножа Григорию к горлу, и улыбнулся, увидев капельку крови на шее мальчика...
- А затем я делаю так, - сказал Виталий и быстро провел острием ножа вдоль тела мальчика, от горла до пояса. Разрезанная рубашка обнажила белое худое тело. От шеи до пупка растянулась алая царапина - кровоточа слегка. Екатерина и Сергей напряглись, переглянулись.
Мальчик без испуга, не моргая, вопросительно смотрел на доктора - прямо, не отводя глаз, точно в его поблескивающие очки, не шевелясь. Даже на рубашку и на тело под ней свое не взглянул - за ненадобностью. Терпугов такого пристального взгляда не выдержал, засмеялся вдруг деланно, неестественно громко, встал резко и шумно, едва стол не опрокинув, стул ногой от себя отшиб назад, а левой рукой отшвырнул нож дерганным движением в сторону и крупными шагами сразу двинулся к выходу из кухни, дверь закрытую ногой пнул, почти не остановившись, пошел сразу же, не мешкая, вниз, в подвал, в подземный гараж, - не наверх, не в спальню.
- Неужели бежать захотел или уехать решил? - тихо спросил Сергей.
Екатерина поднялась, направилась вслед за Терпуговым.
- Я погляжу, - сказала она.
- Валяй, - Неверов пожал плечами.
Он не спеша допил чай. На мальчика больше не смотрел. Чтобы не смущать пацанчика. Но минуту спустя все же не выдержал, взглянул. Теперь он заметил в глазах мальчика слезы. Григорий плакал бесшумно. Евгений вытер мальчику лицо салфеткой, грубо, сильно. Затем он взял его за подбородок, повернул его лицо к себе, посмотрел в глаза, сказал, улыбнувшись:
- Ты послужишь великой цели, малыш. Возможно.
- В гараже подсобка есть, крошечная. Он там сидит. Изнутри заперся. Ширнуться решил. Бормочет что-то. - вернувшаяся Екатерина откинула слипшиеся волосы со лба назад, добавила тихо: - Он двинулся.
- Все мы двинутые, - безлико произнес Неверов и добавил:
- Мальчику пора спать.
- Да, да, конечно, - кивнула Екатерина. - он ляжет с Сергеем в комнате рядом с нашей спальней. через стенку.
Евгений с Екатериной разделись и легли в постель. Неверов лег на спину, заложил руки за голову. Закрыл глаза, стараясь вспомнить весь сегодняшний день. Подробно, со всеми деталями. Вскоре он понял, что ему что-то мешает. Ну, конечно же, ему мешала Екатерина. Поток энергии, шедший от нее, был необычайно силен.
Екатерина с закрытыми глазами улыбнулась тихо, про себя, блаженно и умиротворенно. Неверов знал, что в секте адептов бога Шипе-Тотека с ней произошел перелом, крутой, незаметный для окружающих, но чересчур явный для нее самой. Екатерина теперь боялась чего-то не успеть в жизни. Ей надо было попробовать всего или, во всяком случае, попробовать как можно больше за тот короткий временной промежуток, отпущенный ей на жизнь. Мужчины пришли в ее жизнь, молодые и старые, всех мастей, всякие. И "розовые" удовольствия она не без интереса познала. Любопытство и желание подавило стыд. Поначалу с одной из бывших зечек, знавшей ее лично, бухгалтершей, тридцатилетней, раскованной проказницей полизали они друг друга, покряхтев, постонав. А затем та, которая, как оказалось, не только по растратам спец, свою накачанную подругу привела, культуристку мощную, участницу разных конкурсов-соревнований, и... пошло-поехало, вошли дамы в раж.