- Как это возможно? - изумился Роман.
- Вот это тебе и надо выяснить, - проговорил полковник. - поедешь в Питер, в психиатрическую больницу специализированного типа с интенсивным наблюдением, улица Арсенальная, девять. Пропуск туда тебе выпишут.
- Нервишки подлечить? -усмехнулся Роман.
- Мне тоже не мешало бы...Но кто-то же его выпустил!.. Надо эту кучу разворошить, выяснить все обстоятельства...Он же отсидел менее трех лет там, -поднял какую-то справку к глазам полковник. -Поэтому разузнай подробности... иди, если что, напролом... и копай как следует... - Михаил Павлович прошел к умывальнику, включил воду, и плотная, громкая струя забилась в раковине. Народное средство против прослушивания. - если окажется, что за этим стоят наши фигуранты, то немедленно ко мне.
После инструктажа они посидели за столом. Выпили по рюмочке за удачу. Беликом приобнял майора перед грядущей поездкой и Роман вышел из кабинета.
Фадеев внимательно проводил его взглядом. Когда за Липатовым закрылась дверь, он поднял телефонную трубку.
***
Приземлившись в "Пулково", Роман немедленно направился по указанному в деле адресу.
Больница находилась в старом, давно не ремонтировавшемся здании из красного кирпича, по периметру стены были увешаны колючей проволокой.
На вид психбольница напоминала нечто среднее между бункером и пожарной частью, а решетки на всех окнах навевали не самые оптимистичные мысли.
Тяжелые двери открылись на удивление легко, пропуская Липатова в светлый зал приемной. Удушливый запах лекарств сквозил здесь повсюду. Пухленькая светловолосая женщина, разбиравшая медицинские карты, кинула на Романа равнодушный взгляд через стекла очков и вновь вернулась к своим делам.
Фээсбэшное удостоверение оказало на нее магическое действие - женщина тут же куда-то исчезла, а ее сменил мужчина лет тридцати пяти на вид, с аристократичными чертами лица, коротко стриженными, местами тронутыми сединой, волосами и очень уставшими глазами. Небрежно накинутый белый халат явно указывал на его профессию.
- Подполковник Липатов. - чуть улыбнулся Роман, подходя к нему.
- Кирилл Юрьевич, можно просто Кирилл, - он чуть улыбнулся. - Что именно вы хотели бы узнать?
- Все, что связано с вашим бывшим пациентом Андреем Черных. Любая информация может оказаться полезной.
- Тогда давайте пройдем в мой кабинет. Разговор, что-то мне подсказывает, будет долгим.
Они прошли по длинному широкому коридору, со стен которого буквально сыпалась побелка. Роман обратил внимание, что в здании было довольно малолюдно.
Кабинет оказался маленьким и на удивление уютным, здесь пахло жидкостью для протирания мебели или чем-то в этом роде, пол был застелен необъятным ковром, маленький диванчик был завален папками с бумагами, как и рабочий стол.
- Извините за небольшой беспорядок, - кивнул на бумаги доктор. - Присаживайтесь за стол и задавайте тогда конкретные вопросы.
- Хорошо, - согласился Роман, устраиваясь поудобнее. - кто занимался переводом пациента Черных на амбулаторное наблюдение?
- Я тогда работал рядовым врачом. Делами о выписке с принудительного лечения занимался глава отделения Всеволод Решко.
- Он один?
- Консилиум из трех врачей дал свое экспертное заключение. Чай или кофе?
- Кофе, без сахара, если можно.
- Конечно.
- Кто еще был среди этих трех?
- Я, в том числе. Доктор Морозов ушел на пенсию.
- А что с этим Черных было? Можете подробно рассказать о его болезни? - взяв в руки горячую чашку, спросил Роман.
- Он поступил к нам несколько лет назад, но я помню первый день, когда его к нам привезли. По решению суда - он отрезал голову своей приемной матери и выкинул ее в мусоропровод. Выкрикивал нечто вроде: "Это подарок тебе, Шипе-Тотек!". Накинулся с кулаками на полицейских, которые взломали дверь.
- Кто такой "Шипе-Тотек"? - заинтересовался Роман.
- Он не рассказывал. Мы проводили с ним долгие сеансы, я был его лечащим врачом, но сдвинуться с этой точки нам так и не удалось. Он рассказывал про какое-то божество, постоянно кричал, бормотал. Порой не узнавал никого. Где-то через месяц после того, как его привезли и поместили в закрытый бокс, он полностью замкнулся в себе.
- Что происходило дальше?
- Постепенно он пришел в себя. Он не особо общался с другими пациентами, его мозг был поврежден болезнью. Обычно он сидел на своей кровати молча, иногда разговаривал сам с собой.