Что же было дальше? Липатов понял: за время его отлучки случилось то, что не должно было случиться. Он уже понимал, но еще не верил. И поэтому, приехав по хорошо известному адресу, использовав универсальную отмычку, оказался на заднем сиденье чужого автомобиля. Это было личное авто Олега Тишина, модный "Форд-Скорпио". Подполковник беспечно выходил из подъезда дома своего, щурился от лимонного задорного солнышка, о чем-то перекинулся парой слов с почтальоном. Со стороны он скорее походил на процветающего адвоката, берущего взятки борзыми щенками.
Он плюхнулся в машину -мягко заурчал мотор. Липатов приставил указательный палец к шее водителя и угрожающе приказал:
- Стоять, спецназ!
Тишин обомлел - никогда нельзя терять бдительности. Тем более в собственной колымаге, имеющей дефекты в сигнализации. Легкой затрещиной Роман привел старого приятеля в чувство собственного достоинства.
- Тиша, дыши глубже...
Старй приятель с недоверчивостью обманутого супруга покосился назад... Через мгновение он выдал сердитую матерную тираду и свирепо завращал глазами. По его мнению, Роман идиот, если позволяет себе такие шутки, и вообще... товарища подполковника ищут...
- Кто?
- Военная контрразведка.
- Мда, - удивился Роман. - С каких это пор разведка занимается нашими внутренними делами?..
- Не знаю, - буркнул Тишин. - Тебе куда?
- Пока туда, куда и тебе, коллега, - ответил Липатов.
- Чего? - не понял его Олег.
- Извини, устал. - проговорил Липатов. И тут же задал вопрос, который следовало бы задать самым первым: - Что с Михаилом Павловичем?
- А ты не знаешь? - удивился Тишин.
- Догадываюсь.
- Самоубийство. В своем кабинете.
- Ха, - сказал Роман. - И ты веришь?
- Рома, мое дело маленькое, - проговорил Тишин. - Сижу в своем болоте, на своей кочке и квакаю. Когда следует приказ. Кстати, возможно меня назначат временно исполняющим обязанности Михаила Павловича...
- Так ты станешь моим начальником? - спросил Роман.
- Не знаю пока. Возможно, - хмыкнул старый приятель. - но не факт. Хотя все может быть... Так что...
- Поздравляю, - задумался Роман.
Город летел за окном. Праздный, летний, пробуждающийся город, пережевывающий без жалости абсолютно любого. Мог ли Роман обижаться на коллегу? Нет,конечно. Он как все. Не высоывается и поэтому процветает. Попытки взбаламутить это болото камнями тщетны - болотная жижа непобедима: затягивает в мертвую тину небытия всех, кто смеет спрыгнуть со своей нормированной кочки.
−Поздравляю, - повторил Липатов.
- С чем, Рома?
- С новым назначением. Если оно состоится...
- Зря ты так, Ромыч, - сказал Тишин. -я ненадолго...
- Как? - вскинулся Липатов. -В нашей жизни временное это самое долгое.
Роман тут же захохотал. Он хохотал так, как никогда в жизни не смеялся. Возможно, он так снимал стресс. И на глазах у него от смеха были слезы.
Тишин не понимал и обижался, ворча:
- Липа, ты точно съехал с резьбы. Лечись на голову... Во, придурок счастливый... - позавидовал он откровенно. - Делает что хочет, гад такой...
- И ты делай, - посоветовал Роман.
- Нельзя, - вздохнул Тишин. - Жена, дети, карьера...
- Быть тебе генералом, Тиша, - пообещал Липатов. - доживешь, не переживай.
- А тебе в гробу, - огрызнулся старый приятель Романа. - В цинковом...
- Почему?
- Все к этому идет, - сказал Тишин. - Между прочим, ботают, что майора Юдина кто-то сделал. Зуб выбили в аэропорту.
- Ну? - удивился Роман. -Наверное в туалете поскользнулся.
- Интересная деталь: сто тысяч баксов не реквизировали...
- Да? Дела, - покачал Роман головой. - Должно быть, били по идейным соображениям.
- Точно, - радостно согласился Тишин. - По самым идейным... Молодец!..
- Кто?
- Ты!
- Я?
- Ладно, кореш, не валяй ваньку. В одной Конторе работаем.
- Не знаю, не знаю, - ответил Роман. - Я бы сто тысяч взял... И сдал бы в Министерство финансов... Или в Центробанк...
- Или в "МММ", - огорченно отмахнулся Тишин.
Потом они попрощались. Тишин уехал служить Родине − разрабатывать спецоперации. Роман отправился гулять по городу. Он долго гулял по любимому городу. Наверное, он с ним прощался.
Ощущение могущества и эйфории, к сожалению, пропало, как только он забрал со стоянки свою машину и подъехал к своему дому. Неожиданно, словно что-то почувствовав, он остановился не у самого дома, а метрах в трехстах от него. Да, он грустил -Михаил Павлович и его знакомая погибли, - но грусть не помешала ему никоим образом почувствовать опасность.
И он ее почувствовал. За годы войны его организм научился чувствовать опасность. Сам научился, совершенно без участия Романа, потому как знал: не почувствует - умрет. Дело обыкновенное. А умирать не хотелось, и именно поэтому он научился чувствовать опасность. Все просто. Нет, еще проще...