Анатолий с интересом посмотрел, как шеф набирает текст на компьютере.
- Вот сейчас мы с ним и попробуем связаться... −задумчиво пробормотал Липатов.
- А не навредит ли это ему?
- Теперь ему ничего такого... гибельного не угрожает... − не поворачивая головы, ответил Роман.
- Ты уверен?
- Вполне. С того самого момента, как он рассказал нам про свою заброску на Украину и отряд "Победа", он для своих врагов интереса не представляет. Теперь оружие и безопасность скорее нужны нам, Толя. Да, да. Я не шучу. Мы являемся не только носителями опасной для них информации, но и лицами, обладающими властными полномочиями. Мы и посадить можем кого хотим, и снестись с властью на самом высшем уровне. А это для них опасно!
- Для кого - "для них"? Для ГРУ? Военной контрразведки? МЧС? - Трифонов машинально достал свои сигареты и затянулся. - Кто-то же всем этим руководит...
- ...с тех и спросим! - Роман махнул рукой так, что выбил сигарету из рук Анатолия. Трифонов ловко поймал ее на лету и как ни в нем ни бывало сунул обратно в рот.
- Генрих уже многое нам сообщил, - спокойно сказал Липатов, быстро набирая текст, - может, расскажет еще что−нибудь.
- А как же быть с сегодняшним инцидентом?
- Давай действовать пошагово. Видишь ли, ГРУ - это государственная структура, такие же, как и любая разведка. Все эти черные трансплантологи, те, кто обеспечивают их транспортом, поставкой "материала", прикрытием на госуровне- нелегальные террористические группы и отдельные субъекты, против которой мы сейчас должны бросить все силы. Если мы докажем, что отдельные должностные лица прикрывали все эти преступления, то мы сможем проводить допросы, аресты и прочее - отдельный субъект это не госструктура. Кстати, заметь, секретарь наш Фадеев, больничный взял - перетрудился бедный на почве слежки.
−Ты чего−то не договариваешь, − сказал Трифонов, чтобы переменить тему разговора.
- Это в твоих личных интересах. Но лучше поизучай материалы из личной папки дяди Миши, человеку, которому я верил, можно сказать, безгранично...
Глава 25
Борис Николаевич Соловьев, миновав молчаливо невозмутимых охранников,оказался в большом красивом кабинете.
- Подождите, пожалуйста, минуту, сейчас вас примут, - сказал полковнику сопровождавший его такой же невозмутимый человек в дорогом темном костюме.
Соловьев кивнул и огляделся. Кабинет был скромнее, чем он ожидал. В глубине он увидел большой дубовый стол, на котором, кроме изящных бронзовых часов и фотографии в рамке, ничего не было; у стены стояли два флага: один - российский, другой - флаг ГРУ. Неподалеку располагался массивный дубовый шкаф с какими то справочниками и рабочими папками. У окна находился небольшой инкрустированный столик, на котором стояли кувшин с соком, несколько бутылок минералки и на стеклянном подносе - хрустальные бокалы. Рядом со столиком - пара удобных кресел.
Полковнику понравилась тишина, царившая в этом светлом уютном кабинете. По всей видимости, здесь хорошо работалось - ничто, похоже, не отвлекало от размышлений. А хозяину этого кабинета думать приходилось ох как часто - и не всегда на веселые темы...
Дверь за спиной Бориса Николаевича неслышно отворилась, и, прежде чем он услышал звук мягких шагов по ворсистому ковру, в кабинете раздался такой знакомый ему по предыдущим встречам голос:
- Извини, полковник, дела, понимаешь!
Соловьев повернулся и увидел хозяина кабинета. За его спиной стояли генерал-лейтенант Корзубов и еще какой то человек - то ли охранник, то ли помощник.
- Ну, здравствуй, Борис Николаевич, пришла пора снова увидеться! - сказал замначальника ВКР и протянул руку. Соловьев сделал два шага навстречу и пожал широкую и сильную, как у простого работяги, руку Корзубова.
- Приветствую! - сказал Соловьев, несколько недоумевая, для чего, учитывая довольно ранний час, он понадобился генерал-лейтенанту.
- Оставьте нас, - сказал Корзубов, - у нас тут секреты... личные...
А сопровождавший генерал-лейтенанта никак не проявил себя, лишь по прежнему молча приоткрыл высокую створку резной двери кабинета, пропустил генерала вперед и затем аккуратно прикрыл за собой дверь.
- Пойдем, Борис Николаевич... кое-что для тебя новое приготовлено... - предложил Корзубов и улыбнулся: - Мне, откровенно говоря, уже того... не по себе становится.