Лиэм прошла на кухню и кинула письмо на стол. Чтобы унять приступ горечи от воспоминаний детства, она погрела себе молока и села за стол. Стянув рукава байки на ладони и обхватив теплую кружку руками, она уставилась на белую жидкость в ней.
Впервые это случилось в школе. У Лиэм лет до десяти были необычные глаза - почти белые с рыжей радужкой. Они достались ей от отца, но, к счастью, в отличие от него, ее глаза постепенно потемнели до светло голубого. Из-за них ее постоянно дразнили дети, обзывали слепой, страшилой, а иногда и ведьмой. Поначалу ей было обидно, но постепенно она начала привыкать к этому. Пока однажды один мальчик из ее класса не спровоцировал ее.
Он доставал ее и никак не мог уняться, и после уроков шел за ней по коридорам до самого выхода из школы, выдумывая новые прозвища и говоря гадости. В конце концов Лиэм не выдержала, обернулась и толкнула его со словами “Будь ты проклят!” Но мальчик мгновенно отпрянул, отмахнув рукой ее ладони. Это видела вся школа. Через две недели мальчик умер от несчастного случая.
То, что случилось в момент, когда их руки соприкоснулись Лиэм никому не рассказывала.
Вернул из мыслей ее Кош, без предупреждения и спросу взлетевший на ее плечо.
- Читай уже, уснула что ли, - как всегда не церемонясь заявил попугай.
Она посмотрела на конверт и вздохнула. Письмо было из “ЮЦ СФ Медикал Центр”, где Лиэм из-за частых головных болей наблюдалась в отделении неврологии. Она знала, что в нем написано о результатах ее обследования. В двадцать первом веке, а все еще дублируют письма по обычной почте! Хотя Лиэм догадывалась, что они отправили ей его повторно, так как по электронной почте она так им и не ответила, а телефон она часто игнорировала. Но что ей было ответить? Она затянула с лечением на целый год и была предупреждена о последствиях. Однако лицом к лицу столкнуться с ними была не готова. Ведь пока не знаешь наверняка можно делать вид, что проблемы нет.
На колени запрыгнул кот, пощекотав подбородок хвостом. Он потянулся к лицу и облизал ей щеку, как будто бы знал, что она сейчас чувствует и пытался подбодрить. По паркету зацокали когти Макса, который тоже решил к ним присоединиться.
- О, ребята… - она смахнула слезы со щек растроганная таким поведением своей семейки. - Ладно, давайте покончим с этим.
Лиэм схватила конверт и разорвала бумагу. Бегло пробежав по тексту, она сразу перешла к графе Диагноз. К своему удивлению, она спокойно прочитала его, как будто знала, что там будет написано. Она несколько минут смотрела на эти слова, пытаясь осознать. Опухоль головного мозга. Злокачественная. Неоперабельно. Но на десятом прочтении слова начали двоится, и Лиэм, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, сложила письмо. Она закрыла глаза и спрятала лицо в ладонях. Слез не было, страха тоже. Вообще чувств, как будто, бы не было.
Мысли принесли в ее воображение сцены мнимой кончины. Как это будет? Она упадет в обморок? Может просто уснет? Или в муках скрюченная, будет лежать в больничной палате с проводами и капельницей, умолять пощадить ее и убить поскорее, чтобы не мучилась? Последняя мысль вызвала у нее смешок. Лиэм всегда было смешно наблюдать за актерами, изображающими муки от боли перед смертью.
Она вздохнула.
- Надо пройтись, - она повернулась к Максу и почесала его по спине, намекая, что им пора на прогулку.
Выйдя на улицу, они направились в сторону парка Золотых врат. Уже темнело, но солнце еще тепло грело, по весеннему для середины марта. Ветра почти не было, только легкие прохладные дуновения покалывали кожу лица. Лиэм поежилась. На деревьях уже появились первые листочки, оповещая о пробуждении природы.
По дороге они заглянули в любимую кофейню на Фултон стрит за земляничным латте. Выйдя из него, Лиэм прищурила глаза от всполохов заходящего солнца. Она натянула панаму пониже на глаза, пытаясь прикрыть их. Жизнь совсем не выглядела страшной сейчас, особенно в настроении весеннего вечера, как будто она и не открывала этого письма из клиники.
Лиэм почувствовала прилив энергии и бодрым шагом, покрепче перехватив поводок Макса, направилась в сторону океана. Океан всегда вызывал у нее противоречивые чувства из-за отца. Она и любила его и ненавидела, однако шум волн имел сильный успокаивающий эффект, и сейчас ей это было очень нужно.