Адам задумывается, потом пожимает плечами и улыбается. - Нет. Не помню.
Старик опять протягиваеет ему трубку.
И еще раз в адамовой голове проясняется, и память в полном объеме возвращается к нему. В мгновение вся жизнь проносится перед ним и, выпукло, последние события с кошмаром на заимке. Он стонет как от зубной боли и валится на топчан. - Я видел ее! - кричит он. - Я видел...
Старик с неожиданной резвостью вскакивает на ноги и прерывет его. - Не говори имя! Нельзя! Табу, дурной твой башка! Бери трубка! Кури еще!..
Он вставляет трубку между клацающих зубов Адама и заставляет затянуться, глубоко и несколько раз.
И тут новая и совершенно хрустальная ясность нисходит на Адама. Вся прежняя жизнь сцепляется с недавним кошмаром в естественную и непугающую связь и та, имя которой табу, становится не страшной, но влекуще-загадочной.
Тело его легко, как пушинка, и окажись он сейчас на воде, то и пошел бы по ней «яко по суху».
Он опять садится, всматривается в старика, стоящего над ним, и сквозь монгольское лицо видит другое - поминутно проступающее под первым.
Да, дедушка, я узнал тебя. Мы говорили с вами на остановке.
Вот и хорошо.
Старик опять устраивается на топчане.
А зачем ты, дедушка, направил меня в распадок?
Она приказала.
Почему?
Ты много раз близко ходил. Думал о деревьях, плодах, травах. Тосковал по ним. Хотел их. Жить хотел среди них, как другие хотят жить с женщинами. Ей такой и нужен.
Адам краснеет.
Зачем я ей?
На свете мал-мало баланс поправить. Или нарушить. Смотря каким глазом взглянуть.
Баланс чего?
Старик очерчивает в воздухе круг. - Всего.
Адам смотрит в потолок и ежится. - А сама она этот баланс поправить не может?
Старик качает головой. - Никак не может. Пятьсот лет ее тут не было. И теперя поздно. Нужен посредник. Человек. В деревне еще, мал-мало, куда ни шло. А в городе никак нет. Железа много. Железо силу забирай. Никак она не может. А я уже устарел совсем - никудышный слуга. И Лилит пропала.
Какая Лилит?
Старик продолжает без видимой связи. - Ты будешь отцом сайманов. Лилит ищи среди мертвых.
Старик откидывает полог и они выходят наружу.
Под звездным небом густо синеет притихший лес, под плетнем спят козы и сталью отливает гладь реки.
Он протягивает Адаму сверкающее перо, похожее на птичье.
Теперь ты сайман. Иди, сайман, в город и найди Лилит!
5
Странно горят уши.
Войдя в квартиру, он откидывает длинные волосы, и смотрит в зеркало. Уши удлинились, а их острые концы обросли щетиной.
Он щупает их. Ухмыляется. - Я - сайман. Отец сайманов.
Звонит телефон. Адам снимает трубку.
Звонит его новая пассия Олечка Томилина, «снятая» дней десять назад в кабаке и из-за женского нездоровья не показывавшаяся уже дней пять.
Адам, - говорит Олечка, немного растягивая слова. - Приве-ет! Ты как?
Ты как, Томилина?
Я - в порядке. Ты куда запропастился?
Общался с природой.
И толк вышел?
Еще какой! Ты не поверишь.
А со мной пообщаться не хочешь?
Спрашиваешь.
Я, собственно, звоню из автомата у твоего дома. Пробегала тут мимо...
Что ж не заходишь?
Ну-у. Кто его знает. Вдруг попаду в глупое положение.
А именно?
Я почти неделю у тебя не была. Может ты еще раз в кабачок сходил.
Ах, вон ты о чем. Нет - в кабак я больше не ходил.
...Повисев немного на Адаме, Олечка - еще та красотка, с огромными глазами анимэ и кроличьими зубами, придающими ее улыбке англо-саксонский шарм - с сумкой через плечо, исчезает в ванной. Оттуда она выходит в длинной рубахе на голое тело. В зале бросает сумку и вещи на кресло.
...Они лежат на разложенном диване. Адам, оторвавшись от ласк, тянется к тумбочке за презервативом.
Сегодня можно в меня, - останавливает его Олечка интимным шепотом.
Точно?.
У-гу. Хочу чувствовать тебя еще ближе...
Она впускает его в себя.
Адам над ней, улыбается. Потом откидывает прядь с уха. Огромные глаза Олечки становятся еще больше.
Что это!? - вскрикивает она и делает попытку высвободиться. Но Адам, схватив ее руки, распинает на диване. - Это называется «полюбите нас черненькими». Я - сайман!
Он наваливается на нее всем телом.
...Олечка, недвижимая, лежит на диване, Адам, с сигаретой, - на кресле рядом. Он наблюдает как ее уши растут, острятся и покрываются щетиной.
Очнувшись, подружка сползает с дивана, припадает к его ногам и лобызает их.
Теперь уходи, - говорит он. - Ты знаешь, что тебе делать.