— Что вчера было? — Хрипло спросила его Тринидад, рассматривая кисть, на внешней стороне которой образовались три длинных пореза, обросших бахромой крови.
Судя по растерянным глазам демона, он тоже не имел представления, где они находятся.
— Что ты последнее помнишь? — Решила зайти с другого бока Рут.
— А ты? — Просипел гворт.
— Как пили. Ругали Герка и Хмеля. Твою мать, на всю придорожню!
— Ага. — Хрипло подтвердил демон, оглядываясь по сторонам. — Обсуждали их план. Решили, что дерьмо.
— И, вроде, придумали свой. — Мучительно роясь в закоулках памяти, выдала дикарка. — Твою мать! В чем он состоял?
— Откуда я знаю? Но вроде он был просто блестящий.
— Это из-за него мы здесь. Гаррет, во имя Троеликой, мы же не потащились его исполнять?
— Да нет. Нет. Мы не могли. Точно нет. Иначе бы мы уже не разговаривали.
— Ладно, что еще ты помнишь?
— Похоже, мы что-то рыли.
— Зачем?
— Не знаю. А что это так воняет?
— Вот это. — Рут пихнула ногой кучу тряпья, и из нее выкатилась женская рука, покрытая моровыми язвами.
Только предчувствие страшной головной боли заставило Рут не орать и не лезть демону на голову. Тот, видимо, выпил вчера больше, поэтому был более заторможенным, и обратил внимание на то, во что рука была одета.
— Саван.
— Га-а-аррет! — Свистящим шепотом просипела варварка, хватаясь за горло так, будто ее душили. — Мы рыли могилу… Мы украли труп!
Глава 40. Святотатцы
— Да на кой нам сдался труп? — Недоуменно спросил демон, отодвигаясь от руки подальше.
— Проснулись, голубки? — Откуда-то сверху высунулась голова Хмеля.
— Хмель. — Констатировал факт Гаррет.
— Труп. — Глупо хихикнула Рут и повалилась обратно на демона.
— Я гляжу, вас еще не отпустило. — Сочувственно вздохнул наемник. — Ну, ничего, время у нас есть. После такого богохульства с кладбищем вас еще долго с вилами будут искать. Так что сидим тут.
— Мы, и правда, вырыли труп. — Без эмоций выдал Гаррет. — Твою мать.
— Если бы труп! — Хихикнул Хмель. — Вы же почти все кладбище перерыли!
— Зачем?!
— Дети мои, чего по пьяни не сделаешь?
— Ладно, а это что за дерьмо? — Рут пнула сапогом качнувшуюся руку.
— Не называй ее так. — Мигом посуровел Хмель.
— Ах прости, если я задела твои чувства! — Огрызнулась Рут. — Но, судя по запаху, эта кучка говна разлагается уже месяц, поэтому не сочти за труд вытащить ее и закопать подальше!
— Она останется здесь. — Железным тоном отчеканил наемник. — Из-за вас нас ищут! Так что сидите тихо.
— Тогда помоги нам подняться. — Прокашлялся Гаррет. — И так блевать тянет, а тут еще эта…
— Нет уж, сидите там. У нее гнойная смердь.
Осознание того, что сказал Хмель, дошло до Рут не сразу. А когда дошло…
— Как это гнойная смердь? — Спросила она потерянным голосом.
— Ну, это еще неточно. — Поспешил успокоить варварку наемник, сам испугавшийся так обыденно прозвучавших грозных слов.
— Что еще за смердь? — Не понял Гаррет. — Я людскими болезнями не болею!
— Все равно сиди там. Останься с Рут. Сам ты, может, и не болеешь, зато заразить можешь и меня, и Герка.
— И Герк здесь? — Как-то слишком спокойно спросила Рут, глядя на покрытую язвами руку, из которых сочился гной.
Захотелось наступить на тонкие пальцы, смять, раздавить сапогом, истереть в пыль, чтобы и праха не осталось от смертельной заразы.
— Я сейчас очухаюсь и нагну вас обоих, и тебя, и Герка, если ты живо не вытащишь меня из этого отхожего места! Клянусь хвостом Сатаны, не найдется ни одной продолговатой деревяшки в этом сарае, которую я не запихну вам в задницы до тех пор, пока они не начнут сыпаться изо рта!
— А я всегда знал, что демоны мужеложцы, чего бы ты там не врал, что нет. — Хихикнул Хмель, но все же протянул руку и легко подтянул демона наверх сквозь дыру в потолке.
Гаррет дрыгнул ногами и мигом оказался наверху.
— О блаженный свежий ветер! О аромат горных заснеженных вершин! О легчайший морской ветерок, овевающий деревья!
— Заткнись или я сейчас подпущу тебе другой ветерок. — Пригрозил Хмель, глядя вниз на совершенно каменное лицо Рут.
Варварка молча отошла подальше от трупа и села лицом к стене, скрестив ноги. Потом легла на бок, словно повалившись, и застыла. Гнойная смердь была страшной болезнью, уносящей жизни целых селений. От нее спасались, сжигая трупы и дома, и мало кто выживал, заразившись. Раньше Рут не боялась никаких болезней, потому что рядом были сестры, и там, где не справлялась лекарка, в дело вступала ведьма. Иной раз платой за жизнь страшно израненной Рут были жизни ее варваров. Без них войско могло прожить, а без Тринидада — нет. Тогда Рут была особенной. А теперь ей предстояло заживо сгнить рядом с протухшим куском мяса.