Вечерние привалы давали немного отдыха измученному телу. Леди не жаловалась, она не вполне была даже уверена, что спутники понимают, что она все слышит и чувствует. Трое мужчин даже не смотрели на ее наготу, когда Рут, бормоча сквозь зубы на незнакомом языке, меняла ей пропитанные резкими запахами повязки. Обнаженное тело ежилось на холодном ветру, но служанка делала все быстро и укрывала ее одеялом. Потом ее поили чем-то травяным и водянисто-приторным, укладывали под полог и разыгрывали в камень-ножницы-пергамент чья очередь стоять в дозоре первым. Леди не сразу заметила, что ножницы показывали не так, как она привыкла: не двумя пальцами, а одним. Потом поняла, что это не ножницы, а меч. Новый мир, другие правила.
Рут ложилась к ней спиной, прижимаясь только во сне, бессознательно ища тепла. Леди она не нравилась, и она ненавидела себя за то, что ждет этого момента. Хмель обхватывал ее руками сразу, Лависсе сначала было неловко, потом она привыкла. С Гарретом просто было тепло, даже если он никак ее не касался. Позже леди услышала, как Хмель и Рут загадывают друг другу загадки. Победитель ночью получал право лечь поблизости от наемника, видимо тепло его чувствовала не только она. Герк никогда не спал с ней рядом.
Гаррет и Хмель часто шутили между собой, ругали Герка на все корки или обсуждали Рут, похоже у них было что-то вроде соперничества за внимание женщины. Рут не шутила совсем и в разговоры мужчин не лезла, хотя они то и дело ее цепляли, а когда что-то спрашивали, отвечала односложно, насколько хватало ее скудного словарного запаса.
Когда Лависса заговорила, то подумала, что свой голос слышит только она. Рут ничего ей не ответила, хотя леди позвала ее по имени. Поэтому леди замолчала и до привала не произнесла ни слова. И только когда к ней подошел Герк и справился о ее здоровье, Лависса поняла, что действительно обрела способность говорить.
— Леди, вы в безопасности среди друзей.
За его спиной разводящая костер Рут скривилась так, что леди невольно улыбнулась.
— По крайней мере, врагов тебе тут точно нет. — Уточнил Гаррет.
Леди покоробила невежливая форма обращения к ней наемника, но она это проглотила. Лордов больше нет.
— Вы помните меня? — Осторожно спросил Герк. — Я служил… был одним из рыцарей вашего отца.
Лависса покачала головой. У отца было много рыцарей.
Хмель разочарованно и грязно выругался, зато Гаррет в не менее цветистых выражениях потребовал отдать ему две монеты.
— Что, не нравится? — Гортанный голос Рут резал ухо.
Крестьянка резко бросила возле леди одеяло.
— Придется привыкать! И заучивай, а то теперь тебя саму без этого никто не поймет.
Герк на мгновение опустил глаза, но не стал одергивать распоясавшуюся служанку, а твердо и прямо посмотрел на Лависсу.
— Леди, она права. Мира, который вы знали, больше нет.
— И новый тоже еще неизвестно каким будет. — Добавил Гаррет, садясь перед ней на корточки. — Сейчас пора безвременья, переходная эпоха.
— Дайте мне зеркало. — Попросила леди.
— Не стоит. — Откровенно оскалилась Рут. — Тебя не обрадует отражение.
— Это временно. — Поспешил заверить ее Герк. — Вы поправитесь. Но сейчас вам лучше себя не видеть.
— А вам? — Тускло спросила леди.
— А мы еще и не на такое насмотрелись. — Рут толкнула локтем Гаррета.
— Я бы попросил! — Возмутился наемник.
— Дайте мне зеркало. — Повторила леди.
— Коне-е-ечно! — Протянула крестьянка. — Как доедем до ближайшего замка, ха-ха!
Внезапно она побледнела и, качнувшись, схватилась за живот.
— Ну что, будешь блевать или нет? — Не дождавшись дальнейшей реакции поинтересовался Хмель.
Крестьянка, не разгибаясь, поднесла к его лицу кулак с оттопыренным средним пальцем, потом отдышалась и выпрямилась.
— Кто отец твоего ребеночка, милая? — Участливо поинтересовалась леди.
Слуги захохотали, а Рут нехорошо выругалась.
— Рут не беременна, леди. — Улыбнулся Герк. — Пару недель назад тут все были беременны.
— Далеко не все. — Недовольный Гаррет поболтал палкой в котелке с едой, висящем над костром. — Кровопийцы.
— Куда мы направляемся?
— В Кастервиль.
— Что там?
— Там нам помогут. — Уклончиво ответил Герк.
— Поднять восстание против Тринидада?
— Окстись, милая! — Рут бросила в Лависсу деревянным гребнем. — Не осталось тех, кто способен восстать на Тринидада!
— Страна в руинах. — Поддержал ее Хмель. — Люди устали и полкоролевства не доживет до первого урожая. А он обещает быть таким скудным, что в борьбе за него погибнет половина оставшихся.