— На кой я им? — У Рут вдруг защекотало в животе. — Почему я-то?
— Ты принцесса варваров.
— Я?!
— Потому что ты моя дочь.
Конечно, девчонка не уловила связи, да Дон и сам не до конца это понимал.
— Объясни ей. — Бросил он Хольту. — И сделай так, чтобы через месяц она была готова стать леди.
— Это будет непросто. — Рискнул возразить юный Хольт, с ужасом представляя объем работы.
— А ты постарайся. — С нажимом сказал Дон. — А мы, в свою очередь, тоже все подготовим. У невесты вроде должно быть приложение…
— Приданое.
— Оно. Посмотрим, что из этого выйдет.
Тринидад сделал всего шаг, а его уже не было видно, даже ветки не качнулись. Хольт растерянно открыл рот говорить, но Рут предостерегающе вскинула руку.
— Это чей-то, меня и вправду замуж? — Ошарашенно выдохнула она, когда Дон точно не мог их услышать.
— Звучит похоже. — Уклончиво ответил юный лорд. — Это будет ужасно. Не пойми меня неправильно, когда-нибудь, возможно, ты будешь очень хорошенькой женщиной, даже если будешь ковыряться в носу, не отворачиваясь, и зевать, не прикрывая рта, но сейчас ты больше годишься гоняться за кошками в замковом дворе, и так будет еще долго.
— Я не успею читать через месяц! — Взвыла Рут, хватаясь за косички.
— К Сатане чтение. — Решительно выдал Хольт и тоскливо поглядел на румяно зажарившегося ушана. — Для начала ты научишься правильно есть. Нам нужны приборы. И готовься не снести мне голову, потому что теперь я буду поправлять твою речь через каждое слово.
Глава 46. Часть 2. Кровь невинности
Либо Троеликая считала, что поводов для зависти у незаконного сына великого рода недостаточно, либо просто издевалась над юным Хольтом. Ибо леди из Рут получилась куда лучше, чем из него самого варвар, хоть и старалась она всего один месяц, а Хольт — полтора года. Самая воинственная из дочерей Тринидада отнеслась к заданию с пугающей ответственностью, не став изводить «учителя» истериками, вопросами с подвохом, высмеиванием не похожих на варварские обычаев, но и без того было трудно. Рут уже научилась есть вилкой, знала назначение разных видов бокалов, умела ходить мелкими шажочками, правильно носить платье. Хуже дело обстояло с выговором. Язык лордов изобиловал мягкими плавными, а варварские диалекты — взрывными фарингальными. Рут по тысяче раз повторяла слова, но так и не смогла избавиться от рокочущих в глубине горла призвуков. С конными прогулками тоже дело шло из рук вон плохо. Сидеть боком у варварки получалось, только пока лошадь шла шагом. Стоило ей перейти даже на мелкую рысь, как Рут лихо перекидывала ногу через конскую голову и садилась, как привыкла, по-мужски. Дело пошло лучше, когда Хольт вырядил ученицу в длинную тяжелую юбку, но вид у Рут был до крайности затравленный и неуверенный. На рыси она держалась, да и сделать эффектную свечку ей удалось, но как только ободренный Хольт шлепнул лошадь по боку, чтобы перешла в галоп, Рут, попытавшись перейти в знакомое положение, запуталась в платье и на всем скаку упала. Ударилась она не сильно, выучка позволила сгруппироваться, и испугал ее больше подбежавший белый как убиенец Хольт.
Хуже всего было то, что ей, похоже, нравилось. Рут резко отдалилась от всех друзей, стала холодной, надменной и замкнутой. Единственным, о чем она могла разговаривать, были лорды: их жизнь, обычаи, традиции, литература, жизненный уклад. Даже Дон пришел в замешательство и предложил дочери устроить день отдыха, который Рут потратила на изучение истории дома Норвент. До леди ей еще было очень далеко, но варваркой она тоже переставала быть с пугающей быстротой. Впервые юный и старый Хольты были единодушны, хоть и не признавались: Дон ради замка губит благословение Троеликой и обязательно за это поплатится.
За неделю до официального визита Рут заперли в шатре и запретили выходить, чтобы не насажала синяков и ссадин, не приличествующих леди. Лекарки успешно свели оставшиеся, а ведьмы поделились зельями, сделавшими ступни лордской невесты мягкими и нежными. Рут изменилась в лице, пройдясь по ковру, но быстро справилась с собой и ничего не сказала. Руки она держала в пропитанных жирной мазью перчатках, чтобы быстрей сходили мозоли, и не было искушения обгрызть ногти и обкусать заусенцы самостоятельно.
Ей не запрещали видеться с сестрами, но Рут отказалась, все свободное время проводя с Хольтом и высасывая из него информацию, как демон кровь из жертвы. Хольт привык терпеть всякое, Рут учила, что ничто не длится вечно, и если в его бошку так вдолбилось желание за все расплатиться, надо хотя бы дожить до этого момента, но и он не выдержал под конец, и так разорался, что она не должна и не обязана, что Рут рассмеялась, а потом резко стала серьезной. А что же мне еще остается делать, спросила она. Он ведь мне не только вождь, он мой отец, а это двойная сила. Если я не захочу, найдется другая, но меня уже не будет. Дон не убьет тебя, ты ведь не только его дочь, ты дар Троеликой, в тон ей ответил Хольт. Не убьет, согласилась Рут. Но меня все равно не будет, понимаешь?