— Ты чего разделась? — Рявкнул он.
— Дак разве госпожа Тринидад не голой спит, как принято у бесстыжих варварок?
— Спать голой в такую холодину принято только у безмозглых варварок!
— Мне не холодно. — Ответила служанка. — Вот, потрогай.
Она выставила плечо и не желала убирать, пока Хольт не потрогал и вправду теплую и мягкую округлость.
— А где госпожа Тринидад? — Спросила она, ненавязчиво пододвигаясь, так, что теперь Хольт чувствовал ее спиной.
Вместо ответа он показал ей нож. Служанка ничуть не испугалась и поднесла палец потрогать лезвие.
— Ты что, с ума сошла? — Хольт отдернул быстрее, чем она успела прикоснуться. — Он же острый!
— Подумаешь. — Фыркнула девушка. — У нас на кухне тоже острые ножи. Такие острые, что срезают волоски с мужской руки.
— На кухне! — В свою очередь фыркнул Хольт. — Нож должен быть таким острым, чтобы нельзя было прикоснуться, не порезав палец.
В качестве доказательства он прикоснулся пальцем к лезвию и продемонстрировал служанке выступившую каплю крови. Она ахнула.
— Больно?
И тут же взяла его за руку и сунула палец в рот, слизывая кровь.
— Да не больно, глупая ты женщина! — Непонятно с чего вскипел Хольт. — А смысл в том, что нож острый, и нечего его хватать!
— Это я-то глупая? — Засмеялась служанка.
— А кто, я, что ли?
— Конечно ты. — Убежденно ответила она. — Сымай рубашку-то.
— Зачем это? — Не понял Хольт. — Я же ее не запачкал, а кровь сейчас сама остановится…
Служанка тяжело вздохнула, лукаво блестя глазами, забрала у него нож, взявшись за рукоятку, и отбросила в сторону. Он с глухим стуком воткнулся в деревянный пол.
— Ты что делаешь? — Возмутился юный лорд. — Это же оружие, дурья твоя голова!
— Это нож. — Презрительно ответила девушка, во весь рост вставая на кровати и придерживая на себе одеяло. — А оружие — вот.
Одеяло упало к ее ногам. Хольт поспешно отвернулся. План, казавшийся таким удачным, таковым уже не казался. Девушка обняла его сзади за шею и засмеялась.
— Ну иди же сюда, дурашка, не бойся. Это только девушкам в первый раз больно, а тебе понравится. Меня зовут Мэрна, а тебя?
Совершенно деморализованный Хольт собрался уже ответить, но потом замолчал, стиснув зубы. Свое имя, данное при рождении, он не открыл никому, даже Рут, даже отцу, и все звали его просто Хольтом, по родовому имени.
— Уйди. — Грубо потребовал он, вырываясь от нее.
Мэрна не смутилась и проворно стянула с него рубашку, восхищенно провела ладонями по груди и плоскому животу.
— Ох, вот это да! А у нас на кухне ни у кого такого нет, сам понимаешь, чем ближе к еде…
— Может, хочешь историю послушать? — Обреченно прошептал Хольт, неловко отталкивая ее руки, развязывающие ему пояс. — Страшную.
— Потом. — Отмахнулась служанка, решительно сдирая с него штаны.
Старший советник Тринидада уже спал, слушая завывания ветра, бьющегося в толстые стенки палатки и умоляющего впустить. Молил он зря, варварское жилье хоть и казалось неказистым и маленьким, но было сделано так хитро, что не пропускало ни ветер, ни холод. Жаровня приятно светилась красными углями, тянуло сухим и уютным запахом дыма, а одеяло из шкур создавало ощущение гнезда, в котором советник устроился со всевозможным комфортом. Гибкая женщина укачивала на коленях дитя, напевая что-то без слов. Младенец не спал, но и не плакал, серьезно глядя вверх черными блестящими глазами. Женщина, улыбаясь, протянула ему палец, и ребенок схватил его и тут же потащил в рот, зажав беззубыми деснами. Вдруг она насторожилась и сунула ребенка отцу, взяла короткое копье и вышла из палатки.
— Харст!
Младенец завозился и пополз, разевая маленький рот и пытаясь удержать слишком большую голову. Варварка утверждала, что это точно его сын, хотя только дурак станет верить в таком деле варваркам. О сходстве судить было трудно, советник уже давно забыл, как выглядит его лицо. Женщина точно так же бесшумно вошла в палатку, подхватила ребенка на руки и исчезла в ночи. Не успел советник удивиться, как полог снова откинулся, впуская гостью.