Превозмогая тошноту, Рут пыталась использовать бездельное время для укрепления тела и отжималась до изнеможения под завистливым и слегка недоуменным взглядом последней леди. От скуки та даже пробовала повторять воинские стойки за варваркой, но Рут была гораздо гибче и сильнее.
К кораблю она относилась куда проще дикарки. Однажды ночью Тринидад все же выбралась на палубу, тихая, как тень, даже вахтенный не заметил. Над головой висели незнакомые созвездия, отражавшиеся в воде. Их перекрывали черные силуэты кораблей, и больше не было ничего. Не боявшаяся бежать в первых рядах на копья варварка почувствовала стеснение в груди. Еще никогда прежде она не понимала, что такое бесконечность, и подошедший сзади капитан застал ее врасплох.
— В такие моменты такие, как ты, особенно ценят твердую землю под ногами. — Сказал он, проведя по воздуху рукой с многочисленными кольцами.
— Ну, и зачем тебе переводчик? — Сухо спросила Рут.
Декен, не слушая ее, подошел к борту и оперся руками на деревянный край.
— А я в такие моменты особенно ценю свои корабли. Тебе они кажутся скорлупками, брошенными в водоворот, о да. Но это настоящее чудо. Ты знаешь, сколько товаров приходится выкидывать из-за того, что в трюм проникает вода, и они отсыревают? Как ни конопать доски, какой смолой ни заливай, вода везде. И как бы ты ни любил свой корабль, как бы ни заботился о нем, он начинает путь к смерти, как только спускается на воду. Гниль, ракушки, пушки врага, морские чудовища и шторма делают свое дело.
— Я к себе пойду. — Хмуро сказала Рут, которой резко поплохело от последних слов.
Декен поймал ее за руку.
— Дон и Магдалина не пропускают ни капли воды. — Деловито сказал он. — Эти корабли родились в огне. Адское дерево не гниет и не подвержено действию времени. Все товары окажутся на большой земле в том же виде, в котором их погрузили.
— Хорошие лодки. — Похвалила Рут, мечтая выкинуть капитана за борт и убраться поскорее туда, где не будет видно этой сводящей с ума пустоты.
— Я делец и ищу выгоду везде, где она есть. А уж тем более выгодно торговать с победителем, захватившим королевство. Лордов больше нет, и я не вожу гусеничные ткани от желтых людей, но у меня есть вещи, которые заинтересуют любого варвара.
— У меня нет денег.
— Тринидаду не нужны деньги. Маленькая услуга маленькому человеку от большого варвара…
— Об этой услуге, — у Рут опасно сверкнули глаза, — почему ты разговариваешь со мной?
— О, всего лишь тонкое наблюдение. — Декен поднял руки ладонями вверх. — Один из ваших спутников сказал, а точнее, проговорился, будто вы обещали, что Тринидад даст ему отряд для спасения некой леди. Как же вы могли такое обещать?
— Я бы все, что угодно обещала, чтобы добраться в Кастервиль как можно скорее.
— Я темный человек и знаю слишком много народов, чтобы отличать их языки, но ваш точно лучше, чем у других. Да и Арти подтвердил. Отличный парень, очень умный. И так разбирается в людях, чудесный талант.
— Я дружила с сыном леди.
— А Тринидад?
— Знаю его, сколько себя помню.
— Так не откажитесь замолвить словечко своему другу о бедном контрабандисте. — Капитан усмехнулся. — В конце концов, это он виноват, что мне некому стало продавать мои сокровища.
— Конечно. Обещаю все, что угодно, чтобы добраться до Кастервиля.
— Не смею мешать.
Декен изобразил поклон, который Хольт бы счел оскорблением, и посторонился. Больше Рут на палубу не выходила.
Лависса лежала, ковыряя пальцем доску борта. Рут присмотрелась и увидела, что она рисует неизвестную ей руну, сверху венчающуюся двумя полукружьями, а снизу острую. Руна была пронзена стрелой.
— Мы, кажется, целую вечность плывем. — Вздохнула леди.
— Всего четыре дня.
— Как ты считаешь? Здесь же ничего не видно.
— Да как-то… — Рут пожала плечами, разговаривать было тошно. — Знаю и все.
Приближался тот момент, варварка уже научилась предчувствовать их заранее, когда корабль будто замирал, а потом его словно куда-то всасывало, но тут же выбрасывало, так что он только с легким хлопком словно приподнимался над водой и потом падал обратно. В такие моменты Рут старалась не закрывать глаза, потому что под веками возникал черный засасывающий тоннель, из которого веяло морозным запахом голого леса и в конце виднелась дымная дорога с ожидающим всадником.