— Чего? — Не оборачиваясь, спросила она.
— А кто сильнее, я или Герк?
— Ты.
— А кто искуснее, я или Хмель? — Парировал Герк.
— Ты.
— А если бы мы всерьез дрались, — не сдался наемник, — то кто бы победил?
— Трудно сказать. У каждого свои слабости.
— Сила ничто по сравнению с мастерством. — Высокомерно бросил Герк. — А я учился с самого детства. Я бы победил.
— Это если бы я был таким дураком, что дрался бы с тобой честно! — Не менее высокомерно ответил Хмель. — Но для победы мне не понадобилось бы даже доставать оружие! Я бы отравил тебя, и мастерство бы тебе не помогло.
— Даже умирая от яда, я бы добрался до тебя, и пронзил бы мечом твое подлое сердце!
— А давайте прямо сейчас! — Не выдержала Рут.
— А мы потом сожрем ваши трупы! — Радостно заметил успевший проголодаться демон.
— Я же отравлен! — Возмутился Герк. — И вы тоже отравитесь мной.
— Тогда тебя съем только я. — Гаррет покровительственно похлопал его по плечу. — Человеческий яд мне нипочем. А Хмелем мы поделимся, Рут все равно одна с тобой не справится.
— Не сравнивай Рут с собой, богомерзкое существо! — Возмутился Герк, скидывая его руку.
— Рут не стала бы меня есть! — Поддержал его Хмель. — Правда, Рут?
— Тебя — нет. — Усмехнулась варварка.
— Вот видишь… что значит «тебя — нет»?! А кого бы стала?
— Не бери в голову. — Посоветовала дикарка. — Никто не будет тебя есть. Гаррет шутит.
— Ну, «никто» это сильно сказано, но мы точно не будем. — Степенно кивнул демон.
— Нет, подожди! Рут, ты что, не отказалась бы от человечины, как какое-то отродье Сатаны? А может, ты уже даже пробовала?
— Отстань. — Рут досадливо мотнула плечом. — Что ты заладил?
— Скажи, что не ела живых людей! — Потребовал Хмель, хватаясь за сердце.
— Я не ела живых людей. — Послушно повторила Рут, но Хмеля это не успокоило.
— А мертвых?!
— Нет.
— Я тебе не верю!
— Как хочешь.
— Рут, побойся Троеликой, так ела или нет?! Гаррет, хватит ржать, богомерзкое ты отродье! Наверное, она была очень голодна…
— Хмель! Еще немного, и я передумаю! — Вспылила Рут. — Что тебе за дело, что я ела? Вон, Хольт мне рассказывал, иные лорды вообще жрут одну траву, даже не варят и не жарят.
— Старый Хольт, твой учитель? — Поинтересовался Гаррет.
— Нет, молодой, его сын.
— Хольт-душегуб? — Не поверил Герк. — Ты была у него в плену?
— Что? — Не поняла Рут. — Нет, конечно, он мой… друг.
— И что означает эта заминка? — С сарказмом спросил Гаррет. — Не просто друг?
— Не просто. — Со вздохом согласилась Рут. — Но я не хочу о нем говорить.
— Он тебя обесчестил? — Допытывался Герк.
Рут остановилась, подняла глаза к небу и взмолилась Утешающей дать ей терпения.
— Расскажи лучше про Деву озера. — Обратилась она к Хмелю. — Которая дарит неразлучники достойным.
— Да собственно это все, что я знаю. — Хмель немного покраснел. — И еще то, что их обнажают только ради боя.
— Я расскажу. — Перебил его Герк. — Это древнее сказание, насчитывающее несколько вариантов. Самая первая запись о Деве появилась еще до изгнания Сатаны из Рая…
— Ближе к делу. — Нетерпеливо перебил его Гаррет. — Что за Дева?
— Однажды раненый в бою рыцарь забрел в неведомый лес. — Послушно начал Герк. — Он не помнил, как там очутился, потому что потерял сознание, и конь его шел без направления, туда, куда тянула его жажда. Рыцарь очнулся только тогда, когда упал в воду. Тогда он, шатаясь, поднялся, все вокруг виделось ему словно в тумане, и он понял, что это место заколдовано.
— А может, потому что он ранен был, и у него в голове мутилось? — Хмыкнула Рут.
— Он понял, что это место заколдовано. — С напором повторил Герк. — Из тумана появилась обнаженная дева, прекрасная, как первый поцелуй…
— Вообще, первый поцелуй больше бывает взаимно неловким и вообще не очень удачным… — вставил Гаррет.
— Хорошо, прекрасная, как первая брачная ночь…
— Это только если для невесты она не первая. — Не сдалась Рут. — Слыхал, как женятся варвары в роду Хольтов?
— Замолчите, вы! — Сердито потребовал покрасневший Хмель. — Дайте ему сказать!
Рут и Гаррет переглянулись и пожали плечами, Герк взглядом поблагодарил Хмеля и продолжил.
— Она наклонилась над рыцарем, и спросила, не хочет ли он лишить ее невинности. И несмотря на то, что дева была прекраснейшей из всех, кого он видел, он отказался, потому что не мог обесчестить девушку, не бывшую ему женой, ладно, говорите, а то вас сейчас разорвет.
— Можно подумать, твой рыцарь крестьянок не валял!