— Цветочек скоро завянет.
Леди открыла воспаленные слезящиеся глаза и посмотрела на присевшего перед ней на корточки Свайлса. За его спиной с факелом стояла Кар Харст, варварка из племени варваров. Мысль о том, что он видит ее такой, заставила Эрмину желать смерти еще больше.
— Что делают у вас с неверными женами? — Спросила она Кар потрескавшимися губами.
— У нас говорят, плох тот мужчина, который не может удержать собственную жену.
Свайлс хмыкнул.
— У вас не женятся на землях и титулах.
— Потому что у нас их нет.
— А если бы и были?
— То мечи наших мужчин все равно решали бы вопрос.
— Харст, ты дикарка. Подожди меня за дверью.
— А что у них делают с неверными мужьями? — Проводив ее взглядом, спросила Эрмина, только чтобы не молчать.
— Обманутые жены вспарывают им брюхо. — Будничным тоном ответил Свайлс. — Варвары.
— Вы на них похожи, лорд.
— Зато ты сейчас похожа на мертвеца, леди цветочек. Не скажу, что мне было охота тебя видеть, но моя будущая жена мечтает иметь тебя рядом с собой на свадьбе.
Эрмина покачала головой, движение далось ей с трудом.
— Я не хочу быть на этой свадьбе, лорд. Не женитесь на Али. Она вам не пара.
— Ей будет лестно, что ты так ее любишь. — Свайлс поднялся с колен. — Мои варварки уже шутят, что даже больше, чем полагается любить сестре. А уж что плетут демоны…
Он хмыкнул. Эрмина мрачно улыбнулась, если бы она могла, то тоже бы засмеялась.
— Когда исчезает красота, остается гордость. — Сказала она. — Спасительная. Или погибельная.
— В твоем случае это второй вариант, глупый цветочек. Что же, сиди тут. Это и к лучшему, а то еще объешься на свадебном пиру и умрешь.
Он вышел, и Кар Харст заглянула в камеру.
— В горах есть ядовитые цветы, которые не справляются с собственным ядом и поэтому быстро гибнут. — Сказала дикарка. — Тебя надо было назвать им. Но я буду рассказывать внукам про тебя. Не все я понимаю в лордах.
Свадьба шла уже несколько часов. Леди Алифейна была прекрасной невестой, сияющей, словно подсвеченное солнцем розовое облачко. И пир удался на славу. Стражи одинокой узницы тоскливо вздыхали, улавливая носом ароматные запахи, доносящиеся даже через каменные стены. Леди Эрминфея вела себя тихо и в страже не нуждалась, но порядок есть порядок. Стражники отчаянно сплетничали о том, что толкнуло леди на такое поведение. Аккурат до того самого момента, когда из камеры тихой и молчаливой узницы не раздался звериный вой и звон кандалов. Бравые парни побледнели и побросали копья, творя на себе охраняющие знаки Всеблагого, и не решались подойти и посмотреть в зарешеченное окошко, наполовину уверенные, что нечистый дух развратницы явился по душу девицы Эрминфеи. Но нет, это кричала и билась в кандалах, срывая кожу с запястий и шеи, сама нежная леди. В ней было столько ярости, что она почти выдернула одну руку из кандалов, чуть не оторвав себе большой палец. Подбежавшая на крик варварка Норта без затей стукнула мечущуюся девушку по голове рукояткой большого ножа, и леди упала навзничь.
— Говорят, ее мать из Илкисов? — Весело спросила она стражей. — Это не из той ли семьи, где леди переоделась мужчиной, чтобы следовать за своим братом в бой, и ее убили в первой же потасовке? Ступайте на пир, лорд Скала отправился с невестой на брачное ложе, и она велела мне забрать грязный цветочек из этого унылого места.
Выздоравливала Эрмина быстро, молодость лучшее лекарство от всех болезней. Она не отказывалась от еды, как это было раньше, покорно выполняла требования лекаря, но упорно молчала, будто свадебной ночью леди Алифейны злые духи камеры неверных жен вытащили из нее самую душу. Али заходила ее проведать, но на сестру Эрмина смотрела до того безучастно, что иногда Али не смогла сдержать слез.