— Заткнись. — Велел ей Свайлс и пустил коня более крупной рысью.
— Я могу называть тебя дорогим зятем. — Не унималась Эрмина. — Или просто говорить «муж сестры». Да, муж сестры моей. Нет, муж сестры моей. Очень приятно, муж сестры моей. Скоро ли вы намерены сделать ее вдовой, муж сестры моей?
— Вдовой не знаю, но если ты не замолчишь, траур ей надеть все-таки придется.
— Я просто спрашиваю. На границе неспокойно, всякое может произойти. Варвары, мы воюем с их кланами. А ведь они есть и у вас в войске. И демоны тоже. Что они говорят про ваше лицо?
— Не слышал. Зато слышал, что они говорят про тебя. И не только демоны.
— В самом деле? Приятно быть известной особой.
— Не очень. Если бы ты знала, как они тебя называют.
— Безумной? Или цветочком? Не самое худшее из всего. Но как все-таки мне называть вас? Как вас зовет мой лорд-отец? Паленой рожей? А мои лорды-братья? Копченым мужем? А Али? Как она вас зовет, дорогой зять? Просто чудовищем? Говорят, ночью все мужчины одинаковы, но это только если не знать, каковы они при свете дня!
Свайлс так резко скинул ее с коня, что Эрмина не успела выпутаться из плаща и упала, ударившись головой о ствол дерева. Во рту сразу образовался вкус крови, в ушах зазвенело. Свайлс схватил ее за волосы, и Эрмина поднялась, цепляясь за ствол.
— Какой дерзкий цветочек!
— О что вы, дорогой зять! Я просто набираю кредит!
— У этого ростовщика нет столько денег.
— Задушите меня, дорогой зять? — Хихикнула Эрмина, хватаясь за его руку и облизывая губы. — Ну давайте. Всегда было интересно, каково это умирать.
Свайлс посмотрел на нее так, будто вдруг впервые увидел. И улыбнулся. Потом поднял плащ, отряхнул его от снега и набросил на Эрмину.
— Что ты делаешь?
— А ты как думаешь, леди цветочек? Знала бы ты, до чего знакомые речи ведешь.
Он снова подсадил ее на коня, и они поехали к замку, как ни в чем не бывало, но Эрмина спиной чувствовала, как колотится у него сердце, решение ее не убивать тоже не даром обошлось лорду Скале.
— Ну что же ты? — Прошипела она и резко дернула головой, постаравшись ударить его затылком в подбородок.
Свайлс досадливо вздохнул и перекинул Эрмину поперек седла.
— Что вы делаете, лорд? — Вскрикнула Али, подбегая к ним, когда они въезжали в ворота.
— А ты как думаешь? — Буднично ответил Свайлс, спрыгивая с коня и снимая Эрмину.
Алифейна мигом вытащила у Эрмины кляп изо рта.
— Да не трогай ты меня! — Тут же взвыла злая леди. — Задери тебя демон, Али!
— Уведите ее. — Распорядилась Алифейна подошедшим слугам и накинулась на мужа. — Что вы делаете, лорд? Бедная девочка больна!
— Ты думаешь, моя леди-жена? — С издевкой бросил Свайлс. — Достаточно здорова, чтобы бегать по снегу босой. И я не слышал, чтобы она хоть раз чихнула за всю дорогу.
— Не смейтесь, мой лорд! Вы понимаете, что я говорю о ее рассудке!
— Она безумна, ты думаешь? Ты очень ошибаешься.
— Она сказала, что не хочет меня видеть перед тем, как убежала. Она говорила… ужасные вещи…
— Всего-то? Это еще не делает ее сумасшедшей. Говорю тебе, она совершенно нормальна. А тебе следовало бы обидеться на нее.
— Разве я могу? Моя бедная сестренка… ох, а вы, мой лорд? Удачно ли прошла ваша поездка?
Свайлс взял ее за подбородок и приподнял, так что Алифейне пришлось встать на цыпочки.
— Перестаньте, лорд! — Шепнула она. — Слуги смотрят. Это неприлично.
— Ясно. — Сухо сказал Свайлс. — Скажи-ка мне, жена моя, если бы твоя красота вдруг исчезла, то что бы осталось?
— Эрмина уже спрашивала меня однажды об этом. Но я не понимаю. Это загадка?
— Нет. В твоем случае это приличия и долг. Но этого мало, моя жена, очень мало. Иди в спальню, я скоро приду.
— Да, мой лорд. — Покорно поклонилась Алифейна и поспешила в дом.
— Приличия и долг. — С отвращением произнес Свайлс, глядя ей вслед.
Потом хлопнул по крупу жеребца и повел его в конюшню.
Быть безумной Эрмине понравилось. Можно было говорить, что хочешь, и кому вздумается. Определенную границу леди старалась не переходить, особенно в разговорах с мужчинами, иначе можно было оказаться запертой на неделю, но риск был невелик: почти все мужчины пропадали в разъездах по границе. Леди никто ничего не рассказывал, и девушки томились беспокойством, все, кроме Сорн, которая недавно разродилась и ворковала над малышом.
— И оно того стоило, Сорн? — Спросила Эрмина, протыкая иглой плотную ткань вышиваемого гобелена. — Весь замок слышал, как ты орала. Всеблагой, шесть часов криков!