— Рут? — Деликатно постучались в дверь.
— Входи! — Раздраженно крикнула дикарка, откусывая зубами нитку и втыкая иголку в штанину.
В комнату вошел Хмель, держа в руках мягкий сверток.
— Что делаешь?
— Шью себе одежду. Это вам та проклятущая крестьянка надавала с собой. Мне-то ничего не досталось.
— Не думал, что ты умеешь шить.
— Чего ты хотел? — Огрызнулась Тринидад.
Хмель, не решаясь начать, закусил губы. Губы у наемника были зацелованы до синевы, скучающие без клиентов девки постоянно крутились вокруг веселого парня. Бесплатно не давали, но кокетничали напропалую, чем Хмель бессовестно пользовался. Герк пользовался чуть меньшей популярностью, и сначала даже не знал, как себя вести, но потом привык отшучиваться. Гаррет и Хмель, раз напившись, решили, что так больше нельзя, и, пожертвовав крупной суммой денег, подговорили самою дорогую девицу совратить неприступного рыцаря. Удалось или нет, девица так и не призналась, но судя по тому, что она не выходила довольно долго, и по задумчивому виду Герка друзья сделали вывод, что удалось, и с чувством выполненного долга пожали друг другу руки.
Следующая девица была куплена для Рут. В придорожне были и юноши, но, при здравом размышлении, Гаррет заявил, что девицу Рут точно не прибьет, чего нельзя сказать о парне. Кандидатку выбирали придирчивей, чем для Герка, и остановились на тонкой черноволосой горянке со спокойным взглядом и гибкой сильной фигурой. Во избежание членовредительства, а пуще того из любопытства, решили слушать под дверью и с гордостью переглянулись, услышав, как Рут в комнате длинно и громко присвистнула, когда горянка сняла одежду. Дальше долго ничего не происходило, а затем раздался громкий и испуганный девичий вскрик. Когда заговорщики ворвались в комнату, Рут спокойно посмотрела на них из совершенно немыслимой позы и вмиг распрямилась. Потрясенная горянка оторвала руки от белого как простыня лица и восхищенно воскликнула, что так и спину можно сломать. На это довольная комплиментом Тринидад махнула рукой и велела прибежавшей на крик служке принести еды и питья. Остаток вечера все четверо провели, обсуждая искусство любви. Причем обсуждали только Рут и горянка, Хмель же и Гаррет больше слушали, узнавая о себе и о женщинах много нового. Ни варварка, ни продажная девица в выражениях не стеснялись, и демон с наемником убрались в комнаты весьма пристыженными. Чтобы не было так обидно, Хмель подробно все пересказал делившему с ним комнату Герку к крайнему неудовольствию последнего.
С этого момента отношение мужчин к самой Рут неуловимо изменилось. Она по-прежнему гоняла Хмеля, насмехалась над Герком и язвила с Гарретом, но все они стали относиться к ней ужасно снисходительно. Вот и теперь Хмель степенно поздоровался и протянул Рут сверток. Тринидад недоуменно развернула его и разгладила тяжелую болотно-зеленую ткань.
— Это платье. — Пояснил Хмель.
— Я вижу. — Огрызнулась варварка. — Мы такие не носим.
— О чем и речь. Тебе не стоит здесь одеваться по обычаям своего народа. Варваров тут не слишком любят.
— Варваров нигде не любят. — Усмехнулась Рут.
— Дело не только в этом. — Зашел с другой стороны наемник. — Тебе лучше… не быть такой заметной. Моррек ищет нас.
— Знаешь, я уже успела об этом забыть.
— Зато он точно не забыл. Последняя монета у тебя?
Рут невольно провела пальцем по шнурку, на котором висела монета, крепко вплетенная в волосы среди других безделушек.
— Я не привыкла носить платья, Хмель.
— Поэтому я выбрал такое, в котором тебе будет удобно. Надень. И выходи показаться, нам всем интересно. И причесаться тебе тоже лучше по-другому.
— Ясно. — Бесстрастно сказала Рут. — Выйди, мне надо переодеться.
— Что, так просто? — Усомнился Хмель. — И не надо тебя уговаривать?
— Я знаю, что варваров принято считать тупыми и вспыльчивыми. Но не тогда, когда речь идет о сохранении жизни.
— А я говорю, надо было брать голубое. — Настаивал Герк. — Это слишком темное. Голубое было красивей.
— Платье надевается на женщину! — Раздраженно парировал Гаррет. — Она бы в нем потерялась, и было бы видно одно платье!
— У леди Лависсы тоже светлые волосы, и ей очень шел голубой.
— А Рут не пойдет!
— Надеюсь, она его не станет резать или перешивать по-своему. — Вздохнул истомленный ожиданием Хмель.
— Точно она ничего не сказала?
— Нет. Сказала, наденет и выйдет.
— И не ругалась?
— Да нет. Сказала, что понимает.
Гаррет и Герк с беспокойством переглянулись.