— А Сабола…
— Я не смог до него добраться, но однажды точно это сделаю. Ему не отвертеться, — твердо проговорил Мариан и посмотрел на Кордию. Ей стало не по себе от его взгляда, который будто говорил — а ты будешь следующей.
— Я тоже потомок Омари, — нашла в себе силы сказать Кордия и Мариан с недоверием посмотрел на нее. — Поэтому Талика передала свою магию мне, а не вам.
Мариан ничего не ответил. Шагнул к ней и коснулся пальцами ее щеки. Кордия вздрогнула от этого прикосновения. Ей хотелось отвести его руку от своего лица, попросить, чтобы он перестал, но не шевельнулась. Его пальцы обжигали ей кожу, мягко скользя от виска к подбородку. Он наклонился к ней и его губы чуть приоткрылись, будто готовясь к поцелую.
— Мне придется смириться, что ты — не она, — пробормотал Мариан и отшатнулся. Он выглядел растерянным и даже разбитым. Кордия прижала ладонь к местам, где чародей прикасался, ей казалось, что там остались волдыри, но кожа была гладкой и прохладной.
— Мы даже внешне не похожи.
— Внутреннее ощущение порой намного важнее того, что видишь.
— Я понимаю, что такое скучать по человеку, которого больше никогда не увидишь, — сказала Кордия. Ей хотелось, чтобы чародей знал — она разделяет его чувства. Мариан снова посмотрел на нее. Он спрятал руки в карманы брюк и застыл, привалившись к дверному косяку.
— Ты имеешь ввиду Лейфа?
— Да. Я долгое время считала его мертвым.
— Что ты почувствовала, когда узнала, что он жив?
— Недоверие. Эйфорию. Опустошение. Ощущение, что я сплю…И злость, за то, что мне пришлось пережить такую боль, — подумав, ответила Кордия.
— Ты же понимаешь, что он сейчас использует тебя? Что бы он ни говорил, его главная цель — спасти себя.
— Я знаю, вы его ненавидите…
— Принцесса, я видел список преступлений, которые он совершил и в которых признался, — глухо сказал Мариан. — Его трудно назвать хорошим человеком.
— А кто такой — хороший человек? — вскинулась Кордия.
— Тот, кто сознает свои ошибки и исправляет их. Ну или хотя бы пытается это делать. Кто умеет прощать и заслуживать прощение. Раскаивается и больше не повторяет того, что причинило боль другому. Который умеет любить других, чуть больше, чем себя, — сказал Мариан. — Никто из нас не идеален, но каждый может стремиться быть лучше.
— Вот только зачем? — усмехнулась Кордия.
— Хороший вопрос, — улыбнулся Мариан. — Ради любви или долга, например.
— Неважно ради чего ты совершаешь добрые поступки, главное сам факт? — вскинув брови, спросила Кордия.
— А тут как совесть позволит. Но даже если кого-то спас от скуки и забыл об этом, не отменяет поступка. Лейф на это не способен. И любить он тоже не умеет никого, кроме себя. Понимаю, это звучит резко, но ты должна понимать, что, если поддашься на его уговоры, станешь пешкой в его игре, от которой он избавиться при первой возможности.
Кордии стало так больно, словно ее ударили кошкой девятихвосткой и разодрали кожу до мяса. Она прижала руки к животу, не зная, как ей протолкнуть воздух в легкие. Не то, чтобы ее саму не посещали эти мысли. Но услышать их из уст другого человека всегда больней, чем осознать самой. Правый глаз чародея стал синим и больше не пугал Кордию.
— Ты сильнее, чем тебе кажется, — тихо сказал он. — Любовь к мужчине не единственное что имеет для тебя значение, не забывай об этом.
— Зачем вы мне все это говорите?
— Чтобы напомнить о по-настоящему важных вещах.
На несколько секунд между ними повисло молчание. Мариан стоял к ней слишком близко, Кордия чувствовала тепло его тела. Между ними не осталось пространства, и она не понимала, для чего он это делает. Хочет еще раз насладится запахом ее магии? Вообразить себя рядом с Таликой? Как чародей такого высокого уровня может творить такую ерунду?
— Мне…мне нужна ваша помощь, — сказала Кордия.
— Нет. Ты хочешь встретиться с Лейфом, и я никогда не скажу «да».
— Я хочу поговорить с Августином, — призналась Кордия и ее охватила паника. — Помогите мне с ним увидится.
— Не верю, что ты так переживаешь из-за своего бывшего клиента. — усмехнулся Мариан и Кордия дернулась.
— Августин мой младший брат, — тихо сказала Кордия. — Он внебрачный сын моего отца.
— И почему я не удивлен, — пробормотал Мариан. Она жадно вдохнула, чувствуя, как боль расходится под ребрами.
— Если его казнят…
— То все закончится плохо не только для твоего брата.
— Да. Но я хочу знать, почему он здесь, — горячо проговорила Кордия.
— А мы-то как хотим! — сарказм в голосе чародея царапнул ей сердце, напомнив о пытках брата.
— Мне он скажет.
— Если он еще может говорить. Кордия, даже если он твой брат, это никак не изменит ситуацию. Он покушался на короля.
— Вы же знаете, что это невозможно это когда нужно приложить чуть больше усилий, чем обычно, — возразила Кордия. Мариан откинул назад волосы и внимательно посмотрел на нее. От этого взгляда у нее по коже побежали мурашки. Сколько же в этом чародее силы!
— Я устрою вам встречу, — глухо сказал Мариан, словно сомневался в правильности своего решения. — Но все имеет свою цену. Ты готова заплатить?
— Да, — не раздумывая ответила Кордия. Их взгляды снова схлестнулись.
— Даже не зная, чего я хочу попросить?
— Да.
Мариан едва заметно улыбнулся. Ему понравился ее ответ.
— В таком случае, мы отправимся в тюрьму сразу после ритуала. Тебя ведь это устроит? — спросил Мариан, внимательно наблюдая за ней. Кордии стало дурно. Чародей знает. Знает, что она хочет убить его, когда они будут на корабле.
— Конечно.
— Одевайся, — сказал Мариан и шагнув назад в лабораторию, закрыл дверь. Кордия несколько секунду смотрела на вензеля, которыми было украшено деревянное полотно, а потом двинулась к гардеробу, чтобы выбрать платье. Шум в коридоре заставил ее напрячь слух, ловя каждый звук. Скрежет сливался с воем. Или ей чудилось? Когда он прозвучал совсем рядом, по спине Кордии пробежал мороз. Она схватила со спинки кресла шаль и набросив ее на плечи, толкнула спящую Грету.
— Вставай, что-то произошло, — сказала она и подошла к двери. Осторожно открыв ее, выглянула в коридор, в конце которого увидела Дора и какого-то человека, стоящего на коленях перед ним. Шагнув в его сторону, она ощутила, как ноги стали тяжелыми и силой заставляла себя идти. Сердце бешено билось и от этого перед глазами все плыло. Не дойдя пары шагов, Кордия поняла, что на полу лежит Штефан и вокруг него растекается лужа крови. Она охнула и опустилась рядом с ним на колени.
— Что случилось? — повернувшись к Дору, который стоял будто изваяние, спросила Кордия. Она с усилием перевернула Штефана на спину и разорвала ткань промокшей от крови рубахи. Рана была глубокая, но не опасная. Сложность была лишь в том, как много крови он потерял, и которая продолжал течь из раны. Она зажала ее рукой и начла шептать заклинание, останавливающее кровотечение. Это было первое, чему она научилась. Руки стали горячими, ладони кололо, словно она держала их над огнем. С каждым ее словом, кровь подчинялась ей и ее ручеек остановился все тише, пока не остановился вовсе. Кордия посмотрела в лицо Штефана. Он был бледен, губы посинели. Рыжие волосы поблекли, словно краснота из них ушла вместе с кровью. Она посмотрела на герцога, который не проронил ни слова.
— Я поручил им вести слежку, но их обнаружили, — глухо сказал Дор, привалившись плечом к стене. Кордия заметила, что его глаза стали влажными, словно он боролся со своими чувствами, готовыми вырваться наружу.
— Им? — переспросила Кордия и в горле у нее пересохло. На шум прибежали слуги и стали поднимать Штефана. Она почувствовала себя бесполезной и поднялась с колен.
— Он был с Грегом.