— Где Грег? — шепотом спросила Кордия, подойдя почти вплотную к Дору. Он не шарахнулся от нее, как делал это обычно. Она ощутила ледяной холод, исходящий от него и запах, такой едкий, что защекотало в носу.
— Внизу, — тихо сказал Дор. — Его тело должны принести в комнату для слуг.
— Тело? — Кордия отказывалась верить в то, что слышит. Нет, она видимо чего-то просто не поняла, пропустила какое-то важное слово.
— Грег мертв, Кордия. Его убили, — сказал Дор.
Кто-то положил ей руки на плечи, но Кордия вырвалась и бегом кинулась по ступенькам вниз. Она не хотела верить герцогу на слово, ей нужно было самой убедиться, что Грег умер, что его сердце не бьется. Вдруг Штефан ошибся? Она знала случаи, когда людей уже признавали умершими, а они открывали глаза. Некоторые даже на своих похоронах, чем до глубины души шокировали своих близких. Пусть и сейчас все будет так же. Ошибка, обычная невнимательность, Штефан просто не услышал его пульс, потому что сам был ранен и слаб. Голова не соображала.
Несясь по крутым ступенькам, Кордия потеряла туфлю, но не стала за ней возвращаться. Следом за ней бежал Мариан. Она подумала, что он сердит на нее, ведь они уже должны ехать в порт… девушка была на середине лестницы, когда увидела, как слуги вносят во дворец чье-то тело. Она задержал взгляд на светлых волосах и ее губы задрожали. Хватаясь за перила, она медленно опустила ногу на следующую ступеньку. Ей вдруг стало тяжело дышать.
— Грег… — прошептала она, не в силах перестать смотреть, как его несут.
Заставив себя спустится, Кордия подошла к слугам, который положили Грега на стол. Его голова безвольно завалилась на бок. На виске запекшаяся кровь, под глазами пролегла чернота. Только светлые пряди падали на лоб, так же беспечно, как раньше. Она коснулась его холодной щеки и с горечью поняла — это не ложь. Грег умер. Кто-то убил его, решив, что его жизнь ничего не стоит. К глазам подошли слезы, она не стала их останавливать. Они градом покатились по щекам. Сквозь них она смотрела на доктора и в ушах у нее звенел его смех, который она больше никогда не услышит. Ей хотелось снова исцелить его, чтобы иглы его боли прошли сквозь ее руку и растворились в белом свете. Чтобы он открыл глаза и снова посмотрел на нее.
«Теперь меня никто не одолеет», — всплыло в памяти Кордии. Он сказал это, когда поцеловал ее. И он был таким счастливым, когда уходил…
— Мне жаль прерывать такой момент, но нам пора ехать, — раздался за спиной голос Мариана. — Чародеи из других королевств не станут нас ждать и опаздывать это неуважение к ним.
— Я заставлю заплатить того, кто это сделал, — тихо проговорила Кордия, глядя в мертвое лицо Грега. А потом наклонилась и поцеловала его в лоб. Это было последнее, что она могла для него сделать.
Через полчаса Кордия уже сидела в карете, которая везла их с Марианом в порт. Она больше не плакала, но тяжесть в груди не оставляла ее. Ей было жаль Грега, его смерть ударила ее в самое сердце. Сколько дней они были знакомы? Семь или девять? А ощущение такое, как будто она знала его всю жизнь, и он был ей близким человеком. Она тихо шмыгнула носом и неловко заерзала на скамейке. Кинжал, спрятанный на бедре причинил боль. Сложив руки на коленях, она посмотрела на чародея. С того момента, как они сели в карету, он не проронил ни слова. Его правый глаз стал серым, холодным цветом клинка. Его лоб хмурился, между бровями пролегла морщина.
— Вы знаете, кто мог убить Грега? — спросила Кордия.
— Его убили предательски — в спину. Я не смог увидеть его посмертных воспоминаний, — сказал Мариан.
— А вы… Вы могли бы его поднять? — облизав пересохшие губы, спросила Кордия. — Вы ведь связаны с темной стороной.
— Я не поднимаю мертвых.
— Почему?
— Из уважения к ним и смерти.
— А как же ворон? — спросила Кордия, глядя на птицу, которая раскачивалась на плече чародея.
— Гастон…Это был мой экзамен, как чародея, — вздохнув, ответил Мариан и погладил по головке ворона. — И я несу за него ответственность.
— Грег расспрашивал меня о Матушке Дрю… — робко проговорила Кордия.
— Матушки Дрю не существует, — глухо сказал Мариан.
— Откуда ты знаешь? — вскинулась Кордия.
— В кармане Грега была записка, — медленно проговорил Мариан. — Я не знаю, почему он ее написал, возможно, что-то чувствовал или заметил слежку… Матушка Дрю — это графиня Локк.
— Мать Лейфа! — ахнула Кордия. — Но как, почему…
— Все эти вопросы мы зададим ей, когда поймаем.
— Дор знает?
— Конечно.
— И что теперь будет… — начала Кордия и осеклась. — Что будет с графиней, когда ее найдут?
— Допросы, суд, разбирательство, — пожав плечами, сказал Мариан. — Но ведь вопрос был не о ней, так?
Кордия ничего не ответила. Ей было стыдно перед собой, что она до сих пор беспокоиться о Лейфе, несмотря на все, что он сделал. Нельзя защищать убийцу и вора. Она ведь не только свидетель, но и сообщница, как бы ей не хотелось от этого увернуться…От правды не уйти. Она знала, что он делал и все равно была с ним.
— Приехали, — сказал Мариан, тронув ее за плечо. Кордия вздрогнула и поняла, что так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила половину дороги. Чародей выбрался из кареты первым и протянул руку девушке. Она нехотя оперлась на нее и сошла с подножки. В лицо ударил холодный ветер и колкие снежинки. Поведя плечами, она поняла, что слишком легко одета и она замерзла. Теплое платье и плащ на меху не слишком ее грели. Она снова замешкалась и Мариан, взяв ее под руку, двинулся в сторону порта.
Поднявшись на корабль, Кордия огляделась. Едва ступив на палубу, на нее накатила паника. Она вспомнила свое похищение и испугалась, что здесь может быть кто-то, кто имел отношению к тому происшествию. Она напомнила себе, что у нее есть кинжал и, если что, она сможет за себя постоять, но это ее не успокоило. Она покусала губы и вздохнула. Подняв голову, она увидела мужчину, стоящего опершись руками о фальшборт. Его темные пепельные волосы, с тонкими прядями седины, достающих поясницы беспощадно трепал ветер. Взгляд устремлен к горизонту. Он был одет во все черное, за спиной был меч. Плечи такие широкие, что за ними могут спрятаться четыре человека. Да и ростом мужчину природа не обидела. Кордия задержала взгляд на его руках. На запястья были кольцеобразные шрамы, и она сразу догадалась, откуда они. Почувствовав на себе ее взгляд, он повернулся и посмотрел на девушку. Кордия сдержалась, чтобы не сделать шаг назад. Глаза у мужчины были светло-серые, словно лед. Тяжелая челюсть, шрам на скуле. Он выглядел мужественным и сильным, и эта сила была подавляющей.
— Кассиопей явно не тот, в кого стоит влюбляться, — подходя к ней сзади, шепнул Мариан.
— Я не… — начала Кордия, чувствуя, как щеки щиплет от румянца. Но Мариан уже не слушал ее. Он шагнул к тому, кого назвал Кассиопеем, и они обнялись, как старые друзья.
— Рад тебя видеть, — сказал Кассиопей, хлопая Мариана по спине.
— На прошлом ритуале тебя очень не хватало.
— Был по уши в политическом дерьме, — усмешкой сказал Кассиопей и Кордия уловила в его тоне горечь. Он перевел взгляд на нее и обратился к Мариану. — Ты сегодня с помощницей. Стал сомневаться в своих силах?
— Нет, просто эта очень любопытная девушка хотела посмотреть на ритуал, — улыбнулся Мариан, но его взгляд остался суровым. — Ну и для нее, как для ведьмы хорошая практика.
— Принцесса? — вглядываясь в ее лицо, спросил Кассиопей и нахмурился.
— Вы знакомы? — насторожился Мариан. Кордия замотала головой и ее сердце бешено забилось. Только этой подставы ей не хватало!
— Нет, — ответил Кассиопей. — Но ее мать просила меня найти ее, когда она внезапно исчезла. Я был вынужден отказаться из-за обстоятельств, над которыми был не властен. Но я рад, что вы в порядке, принцесса.
Мама искала ее. Она рисковала напороться на гнев отца, ища способы отыскать ее. К глазам Кордии подступили слезы, и она усилием воли сдержалась, чтобы не заплакать.
— Пусть это останется между нами, — сказал Мариан. Кассиопей кивнул. К нему подошла девушка в черных штанах и мужской военной куртке. У нее были длинные черные волосы, такие блестящие словно их натерли маслом. Кассиопей обнял ее за талию, и она хихикнула.