Кордия с опаской приняла письма и открыв первое, пробежала по нему глазами. Оно было написано женским изящным почерком и было полно претензий и отчаянья. Ей даже стало жаль, ту что писала это. Второе было написано отцом, Кордия сразу узнала его руку и стиль изложения. Письмо было злым, полным презрения и ненависти. Он не хотел иметь ничего общего ни с со своим сыном, ни с его матерью и давал это понять, подчеркивая их ничтожность для себя. Она отложила письма в сторону, поняв, что не сможет больше читать. Слишком больно. Ей не хотелось чувствовать ненависть отцу за его поступок.
Оскар ждал, что она ответит, но потрясенная Кордия молчала.
— Ты ничего не скажешь? — робко спросил барон.
— Мой отец — чудовище, — подняв на него глаза, сказала Кордия. — Ты ничего не должен ему доказывать, чтобы считаться его сыном, ты его сын уже по рождению, этого достаточно.
— Наш отец, — тихо поправил ее Оскар.
— Да, наш, — машинально произнесла Кордия, закипая от негодования. — И ты не единственный, кому отказали в признании. У нас есть младший брат. Его зовут Августин и мне даже страшно представить, как он мог его использовать…
— Неужели… Августин, это тат самый парень, что покушался… — Кордия не дала ему договорить и закрыла рот рукой. Его горячее дыхание обожгло ей кожу.
— И он умрет, если ему не помочь, — прошептала она. Оскар закивал и Кордия убрала руку. — Ты ведь не останешься в стороне?
— Нет, разумеется, нет! — пылко проговорил Оскар и Кордия поморщилась. — У тебя…У вас…Есть план?
— Для начала приведи ко мне Грету и найди еду, — сказала Кордия, понимая, что голод не даст ей ни думать, ни говорить. Оскар кивнул и тут же был таков, оставив после себя легкий сквозняк. Лениво потянувшись, ведьма закрыла глаза и тут же провались в сон.
Грета мягко взяла руки Кордии в свои и девушка, вздрогнув, открыла глаза. По телу разлилось приятное тепло и сонливость начала отступать.
— Лечишь меня… — пробормотала Кордия, позволяя энергии целительницы течь под ее кожей. Грета ничего не ответила — ее губы бормотали заклинание, которого Кордия не знала. Наверное, из ее личного гримуара, который есть у каждой уважающей себя ведьмы. Кроме нее. Свой она потеряла, когда ее арестовали. Она сама видела, как его во время суда бросили в огонь, чтобы никто не мог им воспользоваться и совершить такую же ошибку, как она. Попытаться вызвать демона и устроить землетрясение.
— Вы с его чародейством сегодня явно отличились, — проворчала Грета. — Меня сейчас герцог призывал, чтобы привести его в чувство.
— Как Мариан сейчас?
— Когда я уходила, уже пришел в себя. Его уже отнесли в покои, сейчас с ним слуги, — торопливо пояснила Грета и внимательно посмотрела на Кордию. — С чем вы столкнулись? Кто вас так вымотал?
Она уже открыла рот, чтобы рассказать, как в комнату вошел слуга и принес поднос с едой. Следом за ним вошел Оскар и с тревогой посмотрел на Кордию. Увидев его, Грета удивленно вскинула брови, но ничего не сказала.
— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил Оскар, не обращая внимания ни на Грету, ни на слугу.
— Лучше, — набрасываясь на еду, ответила Кордия. Оскар пару минут наблюдал, как она уничтожает ужин, а потом, пожелав ей приятного аппетита, ушел. Проводив его взглядом, девушка почувствовала облегчение. Его история показалась ей правдивой, но нотка сомнений все же не давала покоя. Кордии хотелось подтверждение тому, что они одной крови.
Когда весь ужин был съеден, Кордия ощутила прилив сил и готовность свернуть горы. Она поднялась на ноги и прошлась по комнате. Задержала взгляд на часах, те показывали полночь. В голове промелькнула мысль — как странно, что Дор не ищет ее по всему дворцу. Или Грета уже поставила его в известность, где она находится? Тогда он тем более должен быть здесь.
— Ты не рассказала, что с вами случилось, — напомнила о своем вопросе Грета.
— Почему тебе так интересно?
Грета нервно покусала губы и опустила голову.
— То состояние, в котором ты была…Оно мне знакомо, — сказала целительница. — Ты ведь знаешь, что, став свидетельницей чьей-то магии, пропустив ее через себя, уже никогда не забудешь ее. Часть этой силы всегда будет жить в тебе и отзовется при встрече.
Кордия кивнула и вспомнила, как Мариан сразу понял, чья магия живет в ней.
— Так ты знаешь, кто выступил против нас? — спросила Кордия.
— Это заклинание писала я, — опустив голову, призналась Грета. — Оно было моим испытанием, экзаменом, который я должна была пройти, чтобы закончить обучение у одного из самых сильных чародеев. Я оставила его ему, таково было условие, и я не знаю, как он им распорядился, но…
— Как звали этого чародея? — схватив ее за плечи, спросила Кордия, не сомневаясь, что уже сама знает ответ.
— Сабола, — выдохнул Грета. — Я была его ученицей с двенадцати лет. Он верил в меня, считал лучшей и даже говорил, что я могу стать его преемницей. А потом… После того, как Мариан выиграл и стал королевским чародеем, он выгнал меня и разорвал связь. Даже не позволил забрать гримуар.
— Мне жаль, — искренне сказал Кордия. — Сабола лгал тебе. Наша магия передается только по крови.
— Так ты…
— Потомок Омари, как и он, — закончила за нее Кордия. Грета несколько раз кивнула, словно осмысляла услышанное. — Мариан купил тебя на аукционе ведьм… Как ты туда попала?
— Я пыталась выкрасть из дома Саболы гримуар, — ответила Грета. — Но не смогла взломать его защиту и случился пожар. Никто не пострадал, но меня арестовали.
— Мариан знал, что ты ученица Саболы?
— Нет, я хранила это в тайне и надеюсь, что ты тоже сохранишь мой секрет, — сказала Грета и на ее щеках выступил нездоровый румянец. — Сабола разорвал связь… А это значит, что видимых указаний на это нет. Я не хочу, чтобы Мариан видел во мне обманщицу.
— Знаешь, что самое интересное? Когда эта завеса чуть не убила Мариана, тот, кто ее создал, говорил от женского лица. Можешь это как-то объяснить?
Грета пожала плечами и ничего не ответила. Кордия подавила зевок. Эйфория после ужина прошла, и она снова ощутила усталость. Не сговариваясь, девушки вышли в коридор и двинулись к покоям чародея.
Кордия раз за разом проводила щеткой по волосам. В комнате было душно и она сидела на кровати в одной сорочке. Она была в покоях одна, и стесняться было некого. Ведьма попыталась представить себе, что думал и чувствовал Лейф, когда узнал, что она не убила Мариана, и это действие провалилось и у его сообщницы. Впал в бешенство? Разнес половину спальни? Придумал новый хитроумный план? Порой ему удавалось все это совместись. И какую месть уготовил ей? В том, что она свершится, если Лейф останется жив, сомневаться не приходилось. Он никогда не прощал обид. Никаких.
Кордия встала и медленно прошлась по покоям. Она нервничала. Мариан обещал, что они сегодня навестят Августина в тюрьме. Но с чародеем они не виделись с того момента, как его увел Дор. Вернувшись ночью, она не застала его в покоях. Постучалась в его лабораторию, но он не ответил, а приоткрыв дверь, увидела, что там никого нет. Утром его тоже не было — он либо снова ушел, либо еще не вернулся. Она попыталась выйти из покоев, но не смогла — Мариан наложил заклятье и это разозлило ее. Ее снова держали под замком! Топнув ногой, Кордия обхватила себя руками. Можно, конечно, взломать его, но сейчас не стоило рисковать. Все равно она одна не сможет добраться до Августина.
Сев на пол, Кордия закрыла глаза. Она молитвенно сложила руки и стала слушать свое дыхание. Раньше ей удавалось намного проще соединиться со своей силой, а сейчас приходится настраиваться. Оранжевый шар отозвался и по телу пробежала волна энергии, пальцы закололо. На нее накатила волна блаженства, сходного с эйфорией. Раскрыв ладонь, она создала белое пламя, которое рванулось к потолку. Перехватила его левой ладонью и пропустила через себя. Она не хотела создавать ничего серьезного, просто желала поиграть с магией, снова ощутить ее дразнящий вкус и научиться быстро соединяться с ней. Перебрав в голове несколько заклинаний, с грустью поняла, что мало что может вспомнить. Нужно будет написать новые. Дверь хлопнула и в покои вошел Мариан. Чародей выглядел растрепанным, сапоги грязные, словно бродил по болотам. Он бросил на Кордию, сидящую на полу, холодный взгляд и вошел в лабораторию. Сердит на нее? Узнал об Оскаре? Кордия скрыла магию и поднялась.