— Графиня Локк преступница, — сказал Дор, когда их мечи снова схлестнулись. — И что бы она ни задумала, я найду способ ее остановить.
— Попробуйте, — улыбнулся барон.
— И ее сообщников тоже.
— Даже если это разобьет вам сердце?
— Даже если это убьет меня, — отбрасывая от себя барона, процедил Дор. — Графине не удастся посадить на трон своего сына!
— Вы будете очень удивлены, когда узнаете правду! — поднимаясь, сказал барон. Его волосы растрепались, из носа потекла тонкая струйка крови. Он слегка пошатывался, но был готов опять драться. Дор был удивлен, что они так близко подходили друг к другу, но барон не пострадал. Хотя, он не касался его, может быть, в этом дело.
— Мариан не случайно выбрал именно его? Все было подстроено?
— Если выживете, сами докопаетесь! — ответил барон. Его лицо стало красным, грудь тяжело вздымалась. Он устал и хотел все скорее закончить и безрассудно бросился на Дора, когда тот выставил вперед меч. Острие врезалось в его тело и прошло между ребрами. Он охнул и дернулся назад.
Забывшись, Дор подхватил его и опустил на пол, чтобы меч не причинил ему еще большей боли. От халата барона пошел дым и послышалось шипение.
— Быть храбрым — это навык… — прохрипел барон и его голова завалилась на бок. Дор отпустил его и сделал шаг назад, вытаскивая меч из убитого. Позади кто-то всхлипнул и обернувшись, он заметил трех слуг, которые видимо, наблюдали за происходящем. Они стояли в тени, и он их прежде не замечал. Глянув на мертвого барона, он ощутил опустошение. Нет, его не мучила совесть. Ведь поединок был честным, но так или иначе, он только что лишил человека жизни и от этого ему было горько.
Пошатываясь, Дор вышел на крыльцо и сел на каменную ступеньку. Положил рядом с собой окровавленный меч. На улице рассвело. Небо было серым и мутным, свет казался грязным и пыльным. Дор закашлялся, думая, как ему представить смерть барона для суда. После гибели сводного брата Дамьяна, дуэли были запрещены. Так что произошедшее, скорее всего, прировняют к убийству. Если бы были свидетели… Но их не было, а слуг никто слушать не станет.
Хромая, во двор вошел Мариан. Он бросил на него вопросительный взгляд и Дор едва заметно кивнул.
— Графиня Локк та самая девушка с рисунка слуги, — сказал Мариан. — И я упустил ее.
— Мне тоже нечем похвастаться.
— Поехали во дворец, — сказал Мариан, опираясь локтем на согнутое колено. — Здесь уже ничего не исправить.
Во дворец Дор вернулся разбитым и усталым. Он послал генерала Клавеля и гвардейцев, чтобы те обыскали замок убитого барона и занялись организацией похорон. Он мысленно репетировал, что скажет судье о том, что случилось. Если бы речь шла о смерти простолюдина или кого-то из низших сословий, ему даже бы объясняться не пришлось. Но сейчас все обстояло иначе и могло привести к большим проблемам для него. Дор даже замер от этой мысли. А что, если этого и добивался Траффорд? Он же стратег, вдруг он пожертвовал жизнью ради своего плана? Тяжело вздохнув, он вошел в покои. Первое, что бросилось ему в глаза — это коробка на столе. Он заглянул туда и увидел пачку писем. Записка от кого-то из следователей гласила, что это переписка леди Мальвины с первым лордом Кассии и ему все это надо прочесть.
Устало опустившись на стул, Дор потер пальцами виски. Мариан сославшись на срочные дела, оставил его одного, а ему хотелось, чтобы он был рядом. В его присутствии ему даже проще думалось, словно так он разделял ответственность за принятое решение с ним на двоих. Похоже, барон был прав…Дор вздохнул и потянулся к письмам.
Леди Мальвина была откровенна в своих письмах, которые не успела отправить. Описывала обстановку во дворце, последние сплетни и политические планы на будущее, которые Семерка верных должна была держать в тайне. Для чего-то она использовала шифр, что-то писала прямо, словно забывала о том, что ее сочинения могут попасть в руки недоброжелателей. В том, что спасти ее от участи на плахе не удастся, Дор понял, прочтя третье письмо, а также пачку тех, что прислал ей первый лорд Кассии. По тому, как они выглядели, по пятнам и заломам на бумаге, Мальвина часто их перечитывала.
Его накрыли сожаления и злость. Он доверял этой женщине, ему казалось, что она на его стороне. Но в то же время, ему было жаль ее. Добиться от нее ответа, где находится сейчас Дамьян, не удалось. Она утверждала, что ничего не знает, и не переставала плакать. Не помогли ни успокоительные, ни угрозы. Он проводил ее до тюремной кареты и пообещал разобраться во всем честно и беспристрастно. Мальвина ничего не ответила, лишь посмотрела на него заплаканными глазами, как на пустое место. Он задержал взгляд на ее пальцах, сжимающих носовой платок, и подумал, что скоро от ее красоты ничего не останется, пытки уничтожат ее. И на него снова нахлынуло сочувствие.
Дор вошел в Яблочную залу и сел на привычное место. Он обвел взглядом пустой стол. На местах барона Траффорда и леди Мальвины его взгляд задержался чуть дольше. Семерки верных больше не существует. Все, к чему он привык с того момента как оказался во дворце на службе короля, кануло в прошлое. Слуга принес ему обед — горячее жаркое с подливкой. Он посмотрел на аппетитное блюдо и засомневался, что сможет проглотить хоть кусок. Слуга наполнил бокал вином, и герцог с жадностью его осушил. В коридоре послышались шаги и в залу вошел Бальтазар. Выглядел он неважно, как после хорошей трепки и Дор заметил, что он хромает.
— Ты выглядишь побежденным.
— Такие комплименты только разжигают мое желание побеждать, — хмуро ответил Бальтазар и сел за стол. Взял из вазы яблоко и вгрызся в него зубами. — Решил, что делать с принцессой Диленой?
— Думаю, решение тут очевидно, — сказал Дор, ковыряя мясо. — Она должна будет покинуть двор.
— Ты говорил с ней? Как она объяснилась?
— Еще нет, — ответил Дор и разозлился на себя за то, что упускает время. — Ты мне так и не сказал, кто вез письмо принцессы.
— Штефан.
— Что?
— Я понимаю, он твой секретарь, правая рука и ты ему доверяешь. Но посмотри на него под другим углом. Чего он хочет? К чему стремиться? Смерть Грега… Она ведь очень странная, не находишь? Он был славным парнем, добрым и честным, я уважал его. Возможно, он узнал что-то, о чем не смог смолчать и это стало причиной его гибели. А вот Штефан… Он таких чувств не вызывает. Вы слишком близки, чтобы ты мог это увидеть, — сказал Бальтазар, внимательно наблюдая за Дором.
— Ты что-то знаешь об этом? О том, как погиб Грег?
— Ненамного больше, чем ты. Но я в курсе последних событий. Поэтому хочу дать тебе совет — полагайся только на себя и своих врагов, если не хочешь быть преданным. Кстати, я так понял, ты дал добро на отношения Кордии и Мариана? Она теперь живет в его покоях и когда я шел сюда, видел, как они целовались в карете. Хотя не могу поклясться, что только целовались…Я не вглядывался.
— Мариан может сам принимать решения, с кем ему целоваться, — огрызнулся Дор. Слова Бальтазара задели его за живое. День и так не задался, а представив себе Кордию в объятиях Мариана ему стало совсем тошно. — Я не его отец, чтобы раздавать благословения.
— Но Кордия твоя собственность. Ты купил ее, — напомнил Бальтазар. — И, насколько я помню, ты не любишь делиться. По крайней мере, с лошадьми у тебя именно так. Или ведьма для тебя — значит меньше, чем они?
— Ты правильно заметил, Кордия моя собственность, — Дор сделал упор на слове «моя» и улыбнулся. — Так что я с этим разберусь сам. А ты сплетничай поменьше, а то за скучающую старушку принимать будут. Не пойдет на пользу репутации.
Бальтазар откинул голову назад и расхохотался. Чтобы скрыть свое раздражение, Дор принялся за еду. А образ целующихся Мариана и Кордии так и остался стоять у него перед глазами.
Перед разговором с принцессой Диленой, Дор долго собирался с духом. Умылся, почистил зубы и даже написал небольшую речь на бумаге, которую тут же порвал в клочки, даже не дав чернилам высохнуть. Одно его неверное действие и скандал, который может закончится войной, гарантирован. Но притворяться, что он ничего не знает, он тоже не мог. Это было еще хуже, чем новая война. Из подданных короля Аталаксии делают идиотов, да и Его Величество не блещет умом, раз позволяет такому происходить.