Дор поправил маску и направился к двери, когда в нее постучали. Распахнув ее, он увидел генерала Клавеля.
— Чародей Сабола по вашему приказу арестован и доставлен в Узкую Башню, — доложил он.
Узкая Башня была построена специально для сильных чародеев и ведьм. Там стояли особо защитные заклинания, не дающие им возможности применять магические чары и там они становились обычными людьми.
— Сопротивлялся? — заметив на лбу генерала засохшие капли крови, спросил Дор.
— Не без этого. Пришлось за ним побегать. А когда его взяли, хохотал, как сумасшедший. Даже жутковато от этого стало.
— Нужно было взять с собой Мариана.
— С нами были военные чародеи, — сказал генерал. — Они отлично справились. И в отличии от Мариана, у них не было личных мотивов, которые могли помешать аресту.
— Это правда, — согласился Дор. — У них с Саболой сложные отношения. Я хочу лично допросить его. Нашли что-то полезное при обыске?
— Полагаю, да, — после паузы, сказал Клавель и Дору это не понравилось. Он хотел расспросить его о деталях, когда к нему в покои без стука ввалился Оскар. Он был бледен, словно только что столкнулся с чудовищем.
— Дор, Бернард повесился в конюшне, — сказал он. Генерал Клавель с недоверием уставился на него. — Тело еще теплое, зови чародея, чтобы смог зафиксировать его предсмертные воспоминания.
Смерть Бернарда окончательно выбила Дора из колеи. Сколько раз он ни моргал, забыть болтающегося в петле мужчину не мог. Он верил Кордии, что его убили, потому что не мог поверить в то, чтобы Бернард добровольно ушел из жизни. Он был увлеченным, любопытным человеком, у которого было немало врагов, которые могли с ним разделаться. Но чтобы вот так нагло… Под носом у короля. Должно быть, убийцу очень приперло помешать ему что-то сделать. Дор обернулся на Штефана, который прихрамывая, шел за ним. Они возвращались в его покои. Во дворце было тихо, и было в этой тишине что-то зловещее.
— Ты знал, что Грег оставил записку? — спросил Дор.
— Нет. Написал что-то интересное? — небрежно ответил Штефан.
— Ну как сказать… Поделился подозрениями, насчет слежки, — осторожно сказал Дор, наблюдая за Штефаном. Тот хмыкнул.
— Уверен, что это его почерк?
— Конечно. С чего ты взял, что ее могли подбросить?
— Всякое бывает.
— Штефан, вы были вместе, — останавливаясь, сказал Дор. — Неужели ты ничего не заметил?
— Грег отходил пару раз, — неохотно сказал Штефан. — Я ждал его возле забегаловки, ему там что-то понадобилось, он не стал меня посвящать, что именно.
Дор кивнул и двинулся вперед. Он подумал, что если Грег написал о том, кто такая Матушка Дрю, то почему не написал, что подозревает Штефана в обмане? Или это всего лишь его домыслы, навеянные словами Бальтазара?
— Да, вы свернули в переулок и на вас напали сзади, — задумчиво проговорил Дор и вспомнил слова Кордии о том, как умер Бернард. На него тоже напали со спины, а потом вздернули, как преступника.
— И если бы ты знал, как я себя виню за то, что согласился пойти этим путем! — в сердцах сказал Штефан. — Ведь знал, что это опасно! Пойди мы другой дорогой, все было бы иначе. Грег мой племянник, он моя семья и я не знаю, как мне жить с этой потерей. Никогда себя не прощу.
— Понимаю.
— Так что он написал в записке?
— Что сомневается в тебе, — соврал Дор.
— В смысле? Что за бред? — разозлился Штефан.
— Вот и мне интересно, что между вами произошло. Вам удалось выяснить, кто такая Матушка Дрю?
— Говорил же, что нет. На нас напали, прежде, чем мы смогли что-то узнать, — возмущенно проговорил Штефан. — Ты что, подозреваешь меня в чем-то?
— А у меня есть такой повод?
— Ты делаешь все, чтобы его найти.
— Может быть, потому что ты мне лжешь?
— А что, если это Грег лгал тебе в своей записке? — вспылил Штефан. — С чего ты решил, что там написана правда?
— С того, что он опасался за свою жизнь и боялся, что если с ним случится что-то плохое, то, из-за чего он умрет, останется неизвестно, — сказал Дор. Штефан выругался и стукнул кулаком по стене.
— Я понимаю, что у тебя сейчас тяжелые времена, — шумно дыша, проговорил Штефан. — Но я не позволю тебе подозревать меня в таких страшных вещах и так клеветать на мое честное имя!
— И как же ты собираешься помешать мне? — склонив голову набок, спросил Дор. Лицо Штефана покрылось красными пятнами, а рыжие волосы стали похожи на щетину.
— Найду убийц и приведу их к тебе. Это все, что я могу сделать, чтобы ты мне поверил, — сказал Штефан и развернувшись, быстро пошел по коридору. Дор отметил, что он больше не хромает. Он вспомнил ту ночь, когда Кордия сбежала от него и то, как Штефан набросился на нее, когда увидел. Он тогда никак не мог взять в толк этой жестокости… С чего ему было избивать девчонку, которая ему никем не приходится? Выслужиться перед ним? Они столько всего прошли вместе, что такой порыв был неуместен. Да и не в характере Штефана. Именно поэтому он был тогда так обескуражен его поступком. Но, что если у него была для этого причина? Что, если он боялся, что Кордия видела его с той загадочной женщиной, которая говорила про убийство? И таким образом хотел дать ей понять, чтобы она держала язык за зубами.
Дор вошел в покои и со злостью захлопнул за собой дверь. Его бесило сразу две вещи — почему он был так долго слеп и какой тьмы до такого додумался. Он подошел к окну и выглянул во двор. Он послал гвардейцев в порт, чтобы те задержали Альбу и ее мужа, но они пока не вернулись. Он не хотел отправлять ее в тюрьму и хотел подержать в темнице дворца, пока не прояснятся события. Несмотря на все свои поступки, Дор продолжал любить ее. Каждое воспоминание о ней было наполнено солнечным светом и надеждой. И он сам не понимал, как смог от нее отказаться, уступив Дамьяну. Да, он тогда был сломлен, чувствовал себя чудовищем, но все эти оправдания теперь ничего не стоили.
Дор прошелся по покоям и взглянул на часы. Куда запропастился Мариан? Кордия уже была во дворце, а где пропадал чародей, было загадкой. Он снова вспомнил слова Бальтазара о том, что они целовались и к лицу прилила кровь. Он ненавидел себя за слабость, которой стала для него эта ведьма. Каждый раз, когда он думал о ней, чувствовал себя сильным и в то же время уязвимым. Он знал, что между ними ничего не может быть, но это не мешало ему беситься и ревновать, чувствуя себя мальчишкой, влюбленным в самую неприступную леди.
Отсутствие Мариана задерживало Дору встречу с принцессой Диленой. Для разговора с ней он хотел взять с собой Лейфа, а чтобы тот смог выйти из своих покоев, чародей должен был снять печать с его дверей. После того, как он убил Мину, слугам было запрещено входить к нему по одному. Ему приносили еду только в сопровождении Мариана и гвардейцев. Такую странность для непосвященных объяснили болезнью, от которой Его Величество не смог полностью оправиться и заболел повторно. Дор знал, что даже представить себе не сможет, каких небылиц на этой почве насочиняют простолюдины. Да что они, светские люди тоже брезговать не станут, буду смаковать каждую деталь. А когда эта сплетня дойдет до мятежников… Вот тогда точно станет невесело.
В дверь постучали и прежде, чем он ответил «Войдите», в покои вошел Мариан. Волосы были растрепаны, одежда покрыта грязью. И, судя по озабоченному взгляду, приключения его не порадовали.
— Мне сказали, ты меня искал, — зевая, сказал чародей.
— Где тебя носило?
— Искал нашего печального Дамьяна, — плюхаясь в кресло, устало ответил Мариан. — Удача со мной не поехала, поэтому я вернулся один.
— Возможно, допрос Альбы поможет нам в этом, — вздохнул Дор, хотя сам не верил в это. Альба скорее умрет, чем предаст свою идею. — Думаешь, он еще жив? Что говорит твой шар?
— Почти ничего. А то, что показывает…Я не могу найти, — признался Мариан и провел рукой по лицу. — Так зачем я тебе?