Они шли по ухоженной чуть скрипящей песком под их ногами дорожке, лучи солнца пронзали колеблющийся ажур листвы, ветер доносил слабый запах цветов, громада замка, казалось, охраняла уют парка.
— Я очень сожалею, что у меня нет пусть даже самых слабеньких магических способностей. Я ничего не вижу! Ни коконов, ни слоёв, ни вихрей в них, поэтому вынужден двигаться в своём лечении вслепую, на ощупь, тем более животные не могут говорить. Так что только по косвенным признакам я могу уловить насколько хуже или лучше становится животным от моего лечения. Сегодня с тобой было намного проще и понятнее.
— Я для этого теперь всё время буду в замке, — улыбнулась девушка.
— Зато я через полгода уйду из замка, — после этих слов Олин помрачнел и замолчал.
— Очень жаль, — искренне огорчилась Динола. — Мы очень хорошо дополняем друг друга в лечении животных.
— Вот именно, — подчеркнул он интонацией и неожиданно спросил: — А что у вас с Сашем? Вы же приехали вместе?
— Ничего, — растерялась от такого прямого вопроса девушка, — мы просто друзья. Вообще-то, это не твоё дело, уж извини.
— Как это не моё, — усмехнулся Олин, — самое, что ни на есть моё.
— Почему?
— Потому что я собираюсь ухаживать за тобой. А если у вас всё серьёзно, то не стану вмешиваться, хотя и… мне будет трудно.
— Но почему вдруг??
— Потому что я тоже сегодня убедился, что мы очень хорошо дополняем друг друга. Ты и я. Две половинки. Когда мы вместе, всё хорошо.
Динола посмотрела на Олина магическим взглядом. Никаких приворотов не было, но парень не обманывал и не притворялся. Было видно, что она действительно вызывала в нём настоящий интерес, охватывающий все слои.
— У меня есть ещё полгода, чтобы убедить тебя, что я прав.
Девушка смутилась и отвела глаза. Вот так откровенно, открытым текстом, никто ещё не говорил ей о своих чувствах. Студиозусы в Магической академии были заняты учёбой, учёбой и ещё раз… нет, не учёбой. Третьим в списке стоял отдых от учёбы.
Маги были обособленной группой со своими куда более свободными правилами жизни, потому что и сами были особыми людьми. Для них было открыто то, что было скрыто от глаз простых неодарённых магически людей, от того и правила жизни у них были другие. Даже самые скромные и провинциальные из магов, такие как, например, Динола, совершенно по-другому видели и оценивали отношения мужчины и женщины нежели простые обыватели.
Под ворохом красивых слов, очаровательных улыбок и вежливых комплиментов маги и магини видели истинные намерения. Поэтому общаясь друг с другом, не прикрывались высокими чувствами в случае возникновения взаимных сексуальных желаний, а просто шли навстречу друг другу, если обоих это устраивало.
Динола, проведя несколько лет в таком специфическом обществе, хотя и успела привыкнуть к таким свободным отношениям вокруг себя, но сама их сторонилась. Для неё важной частью любых отношений оказалось доверие партнёру, а вот полного доверия как-то ни к кому не возникало. Предложения разделить постель ей поступали, но, чтобы доверить кому-то своё тело и кокон, ей было мало только одного возбуждения эфирного тела на уровне ниже пояса. Подружки, такие же магини, как она называли её недотрогой, но не вмешивались, уважая её право выбирать.
Напротив, уже в родном городе она часто с тоской наблюдала претендентов на её руку и сердце, которых ей приводили сердобольные тётушки, горюющие об её затянувшемся девичестве. Динола видела в потенциальных женихах всё что угодно: лёгкую симпатию, корысть, любопытство, скуку и даже страх, но совсем не те вихри на коконе, которые ей хотелось бы увидеть.
От неожиданного признания Олина она растерялась и даже остановилась.
Парень рассмеялся.
— Только не вздумай испугаться! Я нестрашно ухаживаю, — а потом посерьёзнел, помолчал и поднял на неё немного смущенный взгляд. — Но… если ты против, я не…
— Я не против, — прервала его Динола. — Просто не ожидала таких внезапных и скоропалительных признаний.
— Я просто боюсь опоздать. — тихо произнёс Олин в ответ.
Следующий день прошёл для Динолы и лечебников в такой же рутине. Единственным отличием было то, что после обеда Динола с Олином пошли не в конюшню, а на псарню. Лечебник опять лечил всех страждущих своими мазями и эликсирами собственного приготовления, а Динола объясняла их действие. Толстые пушистые щенки, которые бегали около лежавшей в отдельном вольере мамаши, поднявшей голову при приближении лечебника, привели девушку в умиление. Когда она осторожно зашла в вольер, малыши подбежали дружной мохнатой толпой и чуть не сбили её с ног.