— Успокойся. Саш из столовой ушёл один. Динола оставалась с нами. Значит, она не причём, — ответил ему Тин.
— Мне кажется, она вообще в парк гулять пошла, — добавил Берк.
Они опять переглянулись и, больше не говоря ни слова, почти бегом направились туда, где стояла лавка, у которой уже находился экзекутор, проводящий наказания.
Взволнованные, растерянные, ужасающиеся предстоящему зрелищу, друзья не заметили как к этому человеку с плетью за поясом, спокойно ожидающему начала экзекуции, подошла служанка и прошептала, незаметно втискивая ему серебряную монету в ладонь:
— Вас просят, чтобы вы не сдерживались и как следует наказали этого забывшего своё место лечебника.
— Хорошо, — кивнул равнодушно экзекутор. — Живым оставлю, это личное распоряжение графа. А вот насколько живым, решу сам.
Саш очнулся от потока воды, которой окатил его из ведра стражник, и обнаружил себя лежащим на холодном мокром каменном полу в тёмной без окон камере. Над ним с факелом в руке стоял граф, разглядывая его злыми прищуренными глазами.
— Очнулся?
— За что? — прохрипел Саш, не в силах собрать разбегающиеся мысли воедино.
— За что? — зло переспросил граф. — А ты не помнишь? Ты посмел оскорбить мою гостью, щенок. За это я могу тебя повесить своей волей без всякого суда.
— Она сама…
— Ты врёшь, желая спасти себе жизнь. Да даже если и не врёшь, её слово стоит сотни твоих.
Простолюдины, даже с магическими способностями, должны вести себя так, чтобы были довольны господа.
Саш постарался отстраниться от ноющей боли в затылке и наконец смог начать думать и анализировать ситуацию, в которую он сам себя поставил. Он с трудом сконцентрировался, посмотрел на графа магическим зрением и опустил глаза. Задействовать магию и заставить лорда отпустить пленника не было никакой возможности: на хозяине замка стоял блок от подчинения.
— Хорошо, когда он уйдёт, я заставлю стражу отпустить меня, а потом уйду в портал. Надеюсь, Корвин мне поможет. — мысли вяло пробивались сквозь вязкую пульсирующую боль, которой, как казалось, была наполнена вся его голова. Парень опустил голову, не желая, чтобы граф смог прочитать его намерения по глазам. Но это тоже оказалось излишним, никто не собирался держать его в камере долго.
Богатый жизненный опыт хозяина замка говорил о том, что маги слишком опасны и одолеть их можно только пока они слабы и дезориентированы. Поэтому он не собирался давать пленнику времени, чтобы собраться и придумать, как избежать наказания.
Лорд Нельс отвернулся и махнул страже, стоявшей в темноте у него за спиной:
— Выносите.
Парня подхватили и потащили по подвальным коридорам к выходу.
Когда Саша вывели из подвала — он зажмурился, привыкая к свету. Оказалось, что день ещё не закончился и выходит, что с момента, когда он вышел из столовой и получил удар по голове, прошло не больше часа. Граф явно торопился, боясь, что молодой маг придёт в себя и сможет себя защитить. Что ж, Крила явно доложила лорду о магических способностях его лечебника.
Парень до сих пор не знал, что с ним собираются делать. От страха, унижения и бессилия сводило мышцы живота. Саш собрал остатки сил и постарался успокоиться. Виселицы не было и костра тоже. Значит, жечь и вешать его не будут. Потом он заметил в углу лавку и человека с плетью, равнодушно стоящего рядом.
— Меня приговорили к наказанию плетью, — понял он.
Прошло несколько минут. Ожидание было настолько невыносимым, что парень уже просто с нетерпением ждал начала экзекуции. Только бы это скручивавшее его напряжение, от которого было трудно дышать, скорее закончилось. Если бы ему дали немного побольше времени, он бы, наверное, смог сконцентрироваться и снять боль, а потом и эти волны и вихри, которые бороздили его эмоционал. Но времени ему не дали.
Стражники сняли ему рубаху, подтащили его к лавке, растянули на ней, привязав щиколотки и запястья. Глашатай ещё раз громко объявил притихшей толпе сколько плетей полагается провинившемуся. А потом раздался свистящий звук взлетающей плети, и спину ожёг первый удар, который мгновенно отрезвил парня и заставил его взять себя в руки. Ему удалось немного облегчить свою участь и слегка снизить боль от ударов.
Однако удары сыпались один за другим. Плеть рассекала кожу спины и рёбер, с каждым разом углубляя раны, нанесённые предыдущими ударами. Океан боли затопил сознание юноши, красная пелена застлала глаза. Мира больше не было, он сузился до звука поднимающейся и опускающейся плети. Так продолжалось целую вечность, а потом наступила темнота.