Динола тоже не особо волновалась, куда пропал её друг после ужина, предполагая, что господину Корвину было очень интересно узнать о магах прошлого и их достижениях. Видимо, поэтому он и вызвал Саша к себе в покои.
Юная магиня оставила друзей в столовой, пошла в парк и села на скамейке, недалеко от большой клумбы. Девушка вспоминала рассказ Саша, да просто отдыхала после насыщенного дня, любуясь странными фигурами, которые создавали облака на закатном небе. Когда солнце совсем уже коснулось горизонта, она встала и только в этот момент с удивлением заметила Корвина, одиноко сидящего на скамейке, расположенной дальше за клумбой и на которого со своего места раньше не обратила внимания.
Динола подошла к скамье.
Мужчина сидел, уставившись в одну точку с каким-то странным, задумчивым и отстранённым видом. Девушка нерешительно потопталась возле незамечающего её мага, потом предупреждающе кашлянула, шагнула и встала прямо перед ним:
— Извините, господин Корвин, а где Саш?
— А он должен быть со мной? — он поднял на неё какой-то усталый взгляд.
— Его позвали к вам прямо из столовой, с ужина.
— Позвали от моего имени, говоришь? — он вздохнул. — Значит, случилось то, что должно было случиться.
Маг тяжело поднялся и тихо сказал себе под нос:
— Боже, какой я был дурак! — потом, взяв под руку Динолу, сказал уже совсем загадочные слова: — Пора. Пойдём, замкнём последнее временное кольцо.
Когда они вошли в замковый двор, порка только что закончилась.
Юная магиня, которая шла вслед за Корвином, сначала не осознала, что происходит.
Простые обитатели замка, с большинством которых она уже успела познакомиться за эти недели, тихо переговариваясь, шли ей навстречу, и каждый глядел на неё как-то особенно. Кто-то провожал девушку и мага взглядом, кто-то сразу отводил от неё взгляд. Некоторые шушукались, но, казалось, все без исключения обращали на них внимание, словно люди расходились с представления, на котором она была одной из главных актрис.
Корвин молча шёл через толпу, текущую ему навстречу. Вот он точно с самого начала знал, что происходит. Сегодняшние события эти последние дни надвигались с неотвратимостью земли, летящей к человеку, прыгнувшему со скалы. Все его попытки избежать грядущей катастрофы ни к чему не привели. Саш сам выбрал рухнуть в пропасть, имя которой было Крила.
Маг не сомневался, что приди он раньше, то мог бы вмешаться и даже избавить своего лечебника от мучений. Он мог бы обездвижить стражников, вытащить его из-под назначенного наказания. Однако всё это неотвратимо привело бы к прямому противостоянию с хозяином замка, а в дальнейшем и с магическим сообществом с совершенно непредсказуемыми последствиями. Бог весть, чем это могло закончиться для всех. Да и для Динолы в том числе.
Ещё сидя на скамейке в парке, он понимал, что сейчас делает выбор. На одной стороне был только Саш и пережитый Корвином когда-то кошмар, одно лёгкое воспоминание о котором заставляло мага вздрогнуть. А с другой стороны стояли и Саш, и Динола, и эти весёлые молодые лечебники, которых маг любил, несмотря на своё ворчание и язвительные замечания.
Своим противодействием наказанию, которое назначил сам лорд Нельс Гарлет, Корвин невольно, но неизбежно втянул бы их в противостояние графской воле и исковеркал бы им судьбы. Они были ни в чём не виноваты, в отличие от Саша. Его желание встать вровень с виконтессой и заставить её с собой считаться, затмило ему разум, заставило совершить тот очень необдуманный поступок и пойти на конфликт с этой злопамятной женщиной.
Когда они подошли, Саш лежал на лавке без сознания. Спина у него представляла собой одно сплошное кровавое месиво. Лечебники с белыми от ужаса лицами стояли поодаль, не решаясь подойти, пока здесь присутствует сам граф.
Корвин поглядел на кокон парня. Жизнь едва теплилась, черные вихри боли вытягивали из эфирного поля последнее свечение, грозя в какой-то момент погасить его полностью.
Маг провёл руками над спиной парня, облегчил ему боль и убрал самые опасные вихри, магически подхватывая ускользающую жизнь.
Он посмотрел на Динолу. Девушка, белая как полотно, с остановившимся взглядом, явно в полуобморочном состоянии стояла поодаль, не смея подойти, и не замечала, что слёзы ручьём текут у неё по щекам.
Олин подошёл и обнял её за плечи. Девушка почувствовала его рядом, повернулась, обхватила его руками, уткнулась ему в рубашку и глухо, в голос, страдальчески зарыдала.