День, когда она это сделала, запомнился лорду надолго. Ночью перед этим знаменательным днём она не пришла. Граф утром проснулся в холодной постели и почувствовал, что соскучился по её соблазнительному телу. На завтраке её не было, и нашедшему виконтессу в её покоях милорду пришлось долго вытягивать из неё, что случилось, и почему она плачет. Потом Крила молча, глотая слёзы, стала собираться, объявив, что решила уехать, при этом не забывая демонстрировать себя в самых красивых и соблазнительных ракурсах. Прошло несколько часов уговоров со стороны Нельса и молчаливых сборов со стороны виконтессы. Только когда граф грудью встал в дверях, умоляя сказать, чем он её обидел, она прижалась к нему всем своим мягким телом, от чего Нельс уже был готов растечься тёплой лужицей на её ковре, и прошептала:
— Я в смятении! Я не хотела обременять вас и, наверное, мне лучше бы покинуть замок ничего не говоря. Вы сами вынуждаете меня сказать вам… У меня будет ребёнок от вас, милорд.
Виконтесса ещё раз дёрнула за поводок, который она давно надела на графа:
— Я просто не знаю, что мне теперь делать, милорд. Это же ваш ребёнок, ваша кровь, и я не вправе…
Она не закончила. Она что-то была не вправе и перекладывала это право на графа.
Милорд, измученный этими часами непрерывной игры на нервах, даже улыбнулся, что причина настолько проста и понятна.
— Конечно, вы останетесь в замке со мной, дорогая. Всё будет хорошо. Корвин проследит, чтобы ребёнок родился здоровым. Я признаю его своим.
Виконтесса посмотрела на Нельса счастливыми глазами, а потом нежно поцеловала. Он сразу вспомнил, что спальня виконтессы находится рядом, дверь туда открыта, а благодарить она может и там. Пылкая благодарность матерью его будущего ребёнка была воплощена в жизнь незамедлительно.
Полностью бдительности, однако, граф не потерял и вечером вызвал к себе Корвина и Эсти Кослета. Маг подтвердил, что приворота нет, виконтесса носит именно его ребёнка, а Эсти признался, что обитатели замка весьма сочувствуют его гостье и надеются, что он поможет даме в столь щекотливом положении.
На этом они и расстались. Однако Корвин приготовился смотреть следующий акт этого представления, в полной уверенности, что продолжение последует и просто быть матерью бастарда виконтессе мало.
На следующем этапе своей кампании Крила подключила всех господ, живущих в замке. К каждому она подобрала или ключик, или хотя бы вытянула лёгкую заинтересованность в её присутствии в замке. Граф, у которого многочисленных текущих дел графства никто не отменял, оказался в плотной осаде из желающих видеть виконтессу новой хозяйкой замка. Сил для сопротивления у него откровенно не хватало.
Корвин наблюдал за этими титаническими усилиями столичной интриганки приобрести более высокий статус. Ему было несложно следить за течением событий через общение лечебников с прислугой и приватные разговоры с Эсти, которому по долгу службы полагалось знать всё про всех в замке.
Они с Эсти даже хотели сначала поспорить, удастся ли виконтессе привести графа к алтарю или нет. Маг уверенно ставил на Крилу. Однако почти сразу спор потерял смысл, потому что очень быстро и сам Эсти перестал сомневаться в том, что виконтесса скоро станет графиней.
Виконтесса подключила «тяжёлую конницу» в виде Таны, которая открытым текстом заявила отцу, что стала чувствовать себя жуткой провинциалкой. Вот если бы у неё появилась мачеха, которая давала бы ей ценные советы по этикету и моде, то, возможно, и партию Тане можно было бы подобрать получше.
Упорства и сомнений лорду Нельсу Гарлету хватило только на месяц. Через месяц они с виконтессой стояли перед алтарём, благо правила приличия позволяли вдовам и вдовцам обойтись без помолвки и особых праздничных торжеств. Виконтесса сияла и сверкала новыми украшениями.
Ещё через месяц маг объявил графу, что у них будет мальчик.
Роды начались рано утром и проходили тяжело. Для первых родов возраст новой хозяйки замка был слишком большим. Только к вечеру Крила смогла разродиться.
Повитуха приняла ребёнка, и передала его помощнице с возгласом:
— Вот у милорда и ещё один сынок народился.
Корвин, который всё это время неотлучно находился при роженице, сделал несколько коротких движений рукой. Теперь все женщины в этой комнате забудут всё, что произойдёт после этого мгновения. Для них в памяти останется только этот первый появившийся на свет младенец. Второго они просто не будут помнить.