Сестра Лоренса была хороша и даже очень хороша, и, зная об этом, Ада гордо несла прелестную головку с густыми, цвета финикового меда волосами, за которыми скрывались розовые раковины больших ушей.
Сальватор не отводил от девочки взгляда. Он шел чуть поодаль, а Ада – впереди с матерью. Иногда девочка вскидывала голову, оборачивалась и так обворожительно улыбалась, что совершенно не отвечало обстановке кладбища и трауру одежды матери.
[i] Души не умирают. Покидая прежнее местопребывание, они живут в других местах, которые вновь принимают их
Глава 6
Раввин Моше, немного успокоившись благодаря заверениям боцмана помочь восстановить синагогу, встретил Сальватора уже иначе – приветливо. К тому же обед стараниями Ахмеда и Али был почти готов. Пираты, изрядно проголодавшиеся, накинулись на еду, никого не дожидаясь.
Евреи, вернувшиеся из города, ели отдельно по обычаю и правилам. Даже в обстановке разрухи и пепелища, они умудрялись сохранять бесстрастие, медленно и аккуратно пережевывая пищу, не забывая славить Бога и, между делом, говорили о случившемся, обвиняя французских и английских солдат. Если бы, рассуждали сефарды, не повысили налоги, не увеличили расходы военных на вооружение и обмундирование, то можно было бы изыскать средства, не обворовывая народ. Жером де ла Сарра де ла Перьер, назначенный губернатором Тортуги и Малых Антильских островов, делал же все для того, чтобы вызвать народное возмущение. Он отдал близлежащие острова англичанам. Знает ли король, что в действительности происходит в его владениях?!
Когда французы узнали о негласном торговом соглашении с англичанами, они устроили погром в поселении сефардов; изъяли товары, которые, как оказалось, были гораздо лучшего качества, чем те, что предназначались для армии Бурбонов. Это обстоятельство дало повод обвинить сефардов и англичанам. Народу было предъявлено обвинение в умышленном уклонении от уплаты налогов, а также отказ платить по кредитам… Как говорится, наскочила подкова на булыжник, или novacula in cotem incidit[i].
Французы еще не покинули остров, англичане уже выселяли поселенцев и особо не церемонились с цыганами и евреями. Семья Габриэля Габая могла отстоять через суд право на аренду острова Чаяния и беспошлинную торговлю, но время неумолимо. Лоренс из-за задержки в пути не успел представить все нужные документы, и судья счел обоснованным конфискацию земли и имущества сефардов. А потом на остров пришли солдаты. Они искали Лоренса, а с ним и тех, кто занимался морским разбоем. Солдаты не стали слушать раввина, старейшин и, забрав все ценное, подожгли дома и бараки. Потом связали и увели в город тех, кого могли допросить, кто знал хоть что-то о пиратах… Потом, когда остров Чаяния уже некому было защищать, пришли мароны.
Мароны-мародеры, беглые рабы, каторжники... Подобно стервятникам обрушились они на еврейское поселение, в котором остались только женщины, дети и старики…
В сотый раз звучал рассказ, перемежаясь проклятиями и призывом покарать англичан, французов, маронов и всех, кто был виновен в случившемся. А капитан слушал Лоренса, вкушая острый рыбный суп с пряным соусом; и думал, что квартирмейстеру нелегко, как и непросто ни ему, ни кому бы то ни было, кого обвиняли в морском разбое и прочих правонарушениях, объяснить суть политических игр, в которые невольно оказались вовлечены сефарды, и в которых лица, наделенные властью и законом, - это и есть настоящие преступники, коих ждала с нетерпением не одна Гревская площадь и тюрьма Консьержери. Теперь кто бы грезил о Тауэрском холме и мечтал съездить в Тайнберн? К счастью, капитан туда не собирался в ближайшее время. Да и никому бы не советовал из друзей. Несварением желудка он тоже не страдал, а потому рыбный суп спокойно съел, молча, не перебивая, выслушал Лоренса.
У многих же подобные рассказы вызывали тошноту и нестерпимый зуд в кулаках. Вот и Али, отодвинув тарелку с супом, встал и направился к холмам, где цвела дальбергия. Он, как и многие, верил, что денежный кустарник принесет ему удачу, стоит только пожевать его листья. О том, что кустарник ядовит, не раз напоминал Сальватор, на что Али отвечал по примеру боцмана: «Растение полезнее человека, у которого вместо слов яд».
Спустя какое-то время вернувшись к столу, Али все же не выдержал, прервал не смолкавшего Лоренса: