Не забудем, что «Лолита» — острая сатира американского быта и странно, что в США никто этого не заметил. Набоков с наслаждением описывает пошлость выражений и пошлость человеческих типов, как будто ведь континент, который Гумберт и его пленница-тюремщик пересекают в своем безнадежном путешествии, не что иное, как громадная часть ничему не служащего бесполезного механизма. Заметим еще, что как в «Зази в Метро» Куено, где только один иностранец правильно говорит по-французски, так и в «Лолите» иностранец Гумберт единственный, говорящий на «королевском» английском языке, на котором туземцы не выражаются.
Наконец, в иллюзионисте Набокове постараемся найти скрытый под аллегорией смысл. Может быть Гумберт художник, старающийся схватить, присвоить — хорошее старинное слово — примыслить — какую-то тайну, таящуюся в нем самом и которую он сам скорее угадывает чем знает. Выраженная, загрязненная словами, ими преданная тайна уже сама на себя не походит. Тут напрашивается сравнение с романом «Старик и Море» Хемингуэя. Лолита, как Цинцинат, — не персонажи из тела и крови. Не представляет ли она собой произведение искусства, которое его создатель, изнемогая от усилий, силится привести на сушу, таща его за своей лодкой? На берегу морское чудовище всего-навсего бесформенная масса, изуродованная укусами других рыб — читателей и критиков — изъеденная морской солью, жалкий, отвратительный трофей!
На рекламной обложке «Лолиты» автор мог бы написать «не обманитесь» или «не попадитесь на крючок».
Не удивительно ли, что два русских писателя, Пастернак и Набоков, и по способу выражения и по своей устремленности во всем остро-противоположные, стали в один и тот же год бестселлерами в Соединенных Штатах.
Первый выражает на нарочито простом языке то, что в русском народе есть вечного, второй с западной утончонностью — кошмар человечества без руля и без ветрил...
Жак Круазе
(Зинаида Шаховская)
После этой статьи Набоков меня «не узнал» при нашей встрече в Издательстве Галлимар.
Иллюстрации
«Посылаю Вам лучшую из моих морд»... 1937 г.
Архив 3. Ш.
На тенисе, Берлин 1922 г. Слева направо : Татьяна Зиверт, Калашников, Светлана Зиверт, Вл. Набоков.
Архив 3. Ш.
«Вышел я так сказать неважно»...
На Парижской Ярмарке 1932 г. Слева направо: Саба К., Николай Набоков, Ирина К., Владимир Набоков, Н. А. Набокова, Шаховская.
Архив 3. Ш.
У В. Е. Кокошкиной, Париж 1937 г. Слева направо : Ирина Гуаданини, В. Е. Кокошкина, М. Н. Верещагина, Вл. Набоков, А. Д. Расторгуев, проф. Михайлов.
Архив 3. Ш.
Ментона, Франция 1938 г. Слева направо :
3. Малевская-Малевич (Шаховская), Вл. Набоков, Митя Набоков, В. Е. Набокова.
Архив 3. Ш.
«Правда и Правдоподобие» Пушкинский доклад В. Набокова, Брюссель 1937
Zinaida SCHAKOVSKOY
До войны Зинаида Шаховская сотрудничала в эмигрантских журналах и западной прессе. С 1949 г. до 1968 г. она писала исключительно по-французски. За этот период в Париже вышли 16 ее книг: романы, исторические работы и четыре тома воспоминаний (за 1910-1950 годы). Многие из этих книг были переведены на другие языки. Член Союза французских писателей, Пен-Клуба и Международной Ассоциации литературных критиков. Она лауреат Премии Парижа за 1949 г. и дважды лауреат Французской Академии.
Книги изданные на русском языке
«Уход». Стихи, 1934 г.
«Дорога». Стихи, 193 5 г.
«Перед Сном». Стихи, 1970 г.
«Отраженья». Литературные мемуары о русских зарубежных писателях 20-30-х годов. Имка-Пресс, 1978 г.
«Рассказы, статьи, стихи». Имка-Пресс, 1978 г.
Photo J. Nussberg et Р. Bourdioukov