— Эй, ты забыла про Белоуха! — тут же спохватился Элмио.
— К тому же я тебя еще никуда не отпускал, — добавил Клэйрохса, поймав увигелис за руку, и не давая ей уйти. А когда она, состроив недовольную гримасу, впилась в капитана испепеляющим взглядом, он нарочито медленно продолжил: — Тут дело обстоит вот в чем. Кобра выступает в ночных шатрах не ради денег. Таким образом она уже больше века забирает жизненную энергию у своих поклонников, когда, во время ее танца, те начинают испытывать сильное восхищение. Это простой энергетический вампиризм, основанный на прикованном внимании жертвы.
— Но разве не все танцовщицы стараются обратить на себя внимание? — переспросил Элмио, не услышав ничего особенного. А затем окинул взглядом других девушек, стоявших рядом с Коброй. Они были хоть и настолько роскошные, но все вполне милые и очень даже привлекательные. — И у вас их, кстати, не так уж и мало.
— Женщины из шатра не все такие. Такие как Кобра встречаются крайне редко. Если бы эта силотис занималась вампиризмом в твоем мире, из-за своих выдающихся способностей для нас она стала бы одним из самых опасных преступников.
— Почему же тогда к ней на выступления продолжают приходить? — озадачено спросил Элмио.
— Да потому, что это не противозаконно, — пояснил Клэйрохс. — Многим идиотам из нашего мира даже нравится терять свою жизненную энергию взамен на эффектное представление. Они как наркоманы. Это весьма печально, но большинство из них сознательно не хотят оставлять свою вредную привычку.
— Еще бы. Она же силотис, танцующая стриптиз! — язвительно подметила Ксариэль. — У Кобры никогда не переведутся поклонники. Слишком она уникальна для своей работы. Поэтому те болваны, кто ее еще не видел, не могут устоять перед соблазном. А остальные так к ней привязываются, что просто не могут спокойно жить, не преподнося себя ей на полированном блюдечке. Поговаривают, что за одну приватную ночь с ней многие мужчины отдавали целое состояние.
— Ну, не знаю. — Сомнительно произнес Элмио, заметив с какой неприязнью Ксариэль смотрит на танцовщицу. — Если всех все устраивает, что плохого тогда в том, что делает Кобра?
— Как раз по той причине, что всех все устраивает, воины Империи Духов никогда не вмешиваются в такие дела, — строго произнес Клэйрохс. — В конце концов, мы все способны на подобные энергетические передачи. Просто некоторые из нас — более одаренные или более знающие в этой области, чем остальные. А вот ты — другое дело. Во время любого контакта с жителями империи, когда твои эмоции сильно проявляются, ты теряешь свою жизненную энергию. Кобра воспользовалась этим и в удобный момент просто выжала тебя, как лимон.
— Может, с вас уже хватит болтовни? — Ксариэль опять встала в недовольную позу. — Мораль и так ясна: пока не переведутся на свете идиоты, разного рода умники не перестанут этим пользоваться.
Явно не удовлетворившись таким концом дискуссии, Элмио с подозрением взглянул на проходящих мимо мирно беседующих иланров в богато украшенных фиолетовых мантиях.
— Если вас обоих послушать, то можно сделать вывод, что каждый, кто узнает во мне человека и начинает на меня пялиться, ставя меня в дурацкое положение своей удивленной физиономией, норовит отобрать мои жизненные силы. Может, пока я здесь, мне стоило обзавестись большой дубиной, чтобы выглядеть посерьезней?
— Не надо так утрировать, — сдержанно улыбнувшись, посоветовал Клэйрохс. — Конечно, если говорить откровенно, то это моя вина, что ты столкнулся с Коброй. Но я не думаю, что в ближайшее время у кого-нибудь еще возникнет острое желание отобрать у тебя жизненную энергию.
— Почему ты так уверен? — серьезно спросил Элмио, — Лично мне, после твоих слов обо всех этих энергетических передачах, уже так не кажется.
— Хотела бы я посмотреть на того придурка, кому придет в голову ради пополнения энергетического запаса связываться с одним из четырех капитанов воинов совета. — Ксариэль утомленно вздохнула, нервно поглядывая в сторону и явно желая поскорее убраться подальше от шатра и ближайшей площади. — Всякие безумцы на свете встречаются, но такому храброму идиоту я бы сама заплатила тысячу монет эваплатоса, просто за то, что он такой уродился.
— Мне расценивать это как неуклюжую попытку с твоей стороны назначить цену за мою голову? — продолжая крепко держать ее за руку, с усмешкой поинтересовался Клэйрохс. — Если так, то тысяча монет — маловато будет.
— Если ты в ближайшее время меня не отпустишь, я, пожалуй, так и сделаю! Предложу десять тысяч монет!
— А расплачиваться ты как собираешься? Продолжишь экономить на еде? — Улыбка Клэйрохса стала шире, от чего Ксариэль тут же вспыхнула негодованием.
— Ради такого счастья я себе найду приличную подработку!
— С твоим отношением к работе, боюсь, это займет еще больше времени, чем если бы ты откладывала по ломаному грошу в день.
Ксариэль в ответ на эту реплику принялась сверлить капитана воинов совета озлобленным взглядом, а Клэйрохс продолжил над ней посмеиваться.
— Да уж, с вами не соскучишься, — Элмио слегка растерянно улыбнулся, наблюдая за этой картиной.
За все время их путешествия он так привык к Клэйрохсу и Ксариэль, что даже перестал воспринимать их как воинов совета, считая обоих просто друзьями. Теперь думать о том, что они сопровождали его не просто так казалось странным.
Конечно, Ксариэль ждали ее личные дела в столице, и про нее вряд ли можно было сказать, что она путешествовала с ними по долгу своей службы. Но вот капитан воинов совета все это время был рядом именно по этой причине — выполнял поручение принца.
Задумавшись о своем визите в Милливэриум, Элмио почувствовал, как его желание узнать, почему же все-таки им заинтересовался сам принц, выросло до колоссальных размеров. Ведь всю эту длинную неделю, практически без нормального отдыха, они добирались сюда именно по воле молодого правителя Империи Духов. Естественно, Элмио понимал, что, скорее всего, после встречи с принцем, ему вряд ли разрешат остаться в тонком измерении. Но, тем не менее, любопытство донимало его не меньше, чем мысль о том, что, возможно, очень скоро ему придется расстаться со всем этим миром, к которому он уже так привык.
Хотя порой, задумываясь над всем, что с ним приключилось, Элмио уже не знал, чего на самом деле хочет. Тяжело было мириться с грустными мыслями о том, что, скорее всего, его заставят забыть этот мир. Ведь на данный момент других воспоминаний и другой жизни у Элмио просто не было. Все было здесь — в Империи Духов. Остальное исчезло, осталось за границей прошлого. Так что эти два воина совета, с которыми Элмио был знаком не так уж и давно, были единственными, не считая Белоуха, кого он знал и с кем регулярно общался. Теперь грядущее расставание навевало на него сильную тоску.
Когда Элмио уже готов был целиком погрузиться в мрачную задумчивость, неожиданно его отвлек радостный женский крик:
— Ксариэль, сестричка! Что занесло тебя в эти края?! — Высокая увигелис с длинной рыжей косой до пояса, в светлой мантии с желтыми узорами, выскочила из-за фонтана и бросилась обнимать их спутницу. — Как же давно я тебя не видела! Я так соскучилась!
— Привет, Ликсивэ́ль, — отпихиваясь от объятий, немного растерянно поздоровалась Ксариэль. — Я тоже рада тебя видеть, — затем, сообразив, что они не одни, увигелис поспешно добавила: — А как я рада, сестренка, что ты уже поправилась!
— Со мной все в порядке. Ты думала, я больна? — на миленьком личике Ликсивэль, которой с виду нельзя было дать больше двадцати, появилось легкое удивление. Но она тут же снова радостно улыбнулась во все лицо, отчего ее ярко-желтые глаза умиленно заблестели. — Мне так приятно, что ты переживаешь о моем здоровье! Ты лучшая сестра на свете!
Ликсивэль еще раз попыталась заключить Ксариэль в объятья, но та снова отпихнулась.
— Да… это, действительно, нельзя было назвать болезнью… скорее, отравлением или даже ранением… — Ксариэль нервно улыбнулась, поправляя свои длинные, разлохмаченные объятиями волосы. — Ну, теперь, я вижу, уже все позади. Как хорошо, что ты сама выздоровела!