— И что, теперь просто убьешь меня? — Элмио говорил совершенно без страха, только с нарастающей с каждой секундой ненавистью. — Своего родного брата?!
— Была у меня мысль, просто приказать уничтожить всю твою новую память… — Элармио, прищурившись, на секунду задумался, словно оценивая ситуацию, а потом, с легким сожалением добавил: — Но ты все-таки так чертовски на меня похож, что даже сама природа так не шутит. Все и так поймут, что несчастная жертва халатности принца и воинов совета — его родной брат. А с другой стороны, — продолжил Элармио со злорадной усмешкой прерывая секундную тишину, — умрешь во благо Империи Духов, будешь героем. Правда, об этом никто не узнает, да и неважно. Зачем тебе слава после смерти?
— Ну, ты и тварь, оказывается, — тихо произнес Элмио, вглядываясь брату в глаза.
— Еще скажи «сукин сын», — Элармио презрительно расхохотался. — Вот наша мамочка обрадуется на том свете.
— Закрой свой рот! — Элмио кинулся на принца, стараясь схватить его за горло, но тот увернулся, как будто заранее зная, как будет атаковать его брат. А затем небрежным движением руки запустил в него огромный огненный шар.
После ярко-оранжевой вспышки, ослепившей на мгновение глаза, все тело охватил смертоносный жар. Элмио рухнул на пол и стиснул зубы, чувствуя, как его кожа буквально начала плавиться. Наблюдая за тем, как он корчится на полу от страшного ожога, принц, похоже, не собирался больше медлить, поэтому приказным тоном позвал:
— Смотрящий!
Лежа на животе, борясь с нестерпимой болью, Элмио осторожно приподнял голову и увидел, как за троном снова приоткрылась потайная дверь. В зал медленно вошла фигура, вся закутанная в красный плащ и в низко нависшем капюшоне. Яркий голубой свет, исходящий из глаз незнакомца, был настолько силен, что не удавалось разглядеть даже намека на его внешность.
— Можешь не прятаться, — Элармио оценивающе оглядел Смотрящего с головы до ног и важно добавил: — Я разрешаю.
Незнакомец не подал в ответ никаких знаков и, естественно, даже не посмотрел на принца.
— Ладно, дело твое. — Элармио только пожал плечами и, подойдя к столику, приготовился снова надеть свою маску. — Сотри все воспоминания моему брату. Я не хочу, чтобы хоть что-нибудь осталось.
Смотрящий сделал небольшой поклон в знак повиновения и медленно направился к лежащему на полу юноше.
Элмио с великим трудом приподнялся и, зажмурив глаза, быстро отвернулся в сторону, стараясь как-то укрыться от светящегося взгляда.
— А он соображает, — застегнув последний ремешок маски, с усмешкой произнес принц и после сделал что-то со своим необычайно большим амулетом мантхарна.
В зал через главную дверь тут же вбежали двое стражников в ярко-синих плащах: высокий плечистый конферу и худой иланр. Они быстро и без труда схватили Элмио под руки — тот из-за своих жутких ожогов даже не мог сопротивляться — и буквально приволокли его к ногам Смотрящего.
— Отлично, — ободрительно сказал принц. — А теперь отправляйтесь в плотное измерение, к тому месту, где находится тело этого молодого метахальна. Это на востоке, возле Хайлероса. Точные координаты его местонахождения вы получите от меня в ближайшие двадцать минут. Когда будете на месте, незамедлительно его убейте.
— Будет исполнено, — быстро ответили воины и, низко поклонившись, принялись создавать магический портал.
— Но запомните, он должен окончательно прийти в сознание, — подчеркнул Элармио. — Мне не нужно, чтобы в главном дворце Милливэриума зафиксировали лишнюю смерть.
Когда стражники исчезли в магическом проходе, Элмио, упорно продолжая бороться, постарался отползти в сторону. Без резких движений, от которых все его тело охватывала жуткая боль, он чуть приподнял голову и оперся дрожащей рукой о мраморный пол. Перед его глазами тут же возникли светящиеся голубые лучи.
Смотрящий, присев на корточки, пристально смотрел на него, и увести свой взгляд теперь было невозможно. Злясь на себя за то, что не закрыл глаза, когда было еще не поздно, Элмио боковым зрением нашел своего брата, который стоял совсем рядом с ними.
— Ты… — с ненавистью прохрипел Элмио, выдавливая из себя слова. — Я шел к тебе… за помощью… еще даже не зная… кто ты…
Элармио снова снял маску и присел рядом с братом.
— Если бы можно было обойтись без этого, я бы, конечно, сохранил тебе жизнь, — вполне серьезно заявил принц, но ни тени сожаления на его лице по-прежнему не возникло. — Но, увы, на карту поставлена судьба всей Империи Духов. Я не могу никому ее доверить, тем более, заранее зная, что это приведет к кровавой войне.
Элмио хотел что-то сказать, но сил у него не осталось. Он понял, что очень медленно начинает терять ощущение присутствия, и что через какое-то время совсем покинет мир духов.
— Ну что ж, прости, что даже не плачу, видя последние минуты твоей жизни, — Элармио поднялся и сверху вниз посмотрел на своего брата. Издевательская улыбка появилась на его лице. — Знаешь, когда наш отец был еще жив, он не мог не предостеречь меня, чтобы я лишний раз не разбрасывался эмоциями в окружении духов, ведь я, как и ты, мог бы стать легким источником жизненной энергии для кого-нибудь. Так вот, когда я уже стал старше, и мне пришлось встретиться со многими неприятными вещами, которые сопровождают политическую жизнь империи, я для себя усвоил одно золотое правило, — Элармио сощурил глаза. — Если чьей-то смерти суждено вызывать у меня какие-либо эмоции, то пусть лучше они будут положительными. — С этими словами принц еще раз широко улыбнулся и, скрестив руки, отошел в сторону.
— Теперь начинай, — скомандовал он фигуре в красном плаще. — Сотри вообще все.
Свет, исходящий из глаз Смотрящего, усилился, сопровождаясь небольшими вспышками и плавными затуханиями, словно вместе со свечением он нес в себе какие-то особые волны.
Элмио почувствовал, как в его мысли грубо входит невероятный всепожирающий ураган.
— Элармио! — выкрикнул он, собирая остаток сил и без страха всматриваясь в яркие голубые лучи. — Запомни, я вернусь… даже с того света!
Боль лезвием прошлась, казалось, по всей черепной коробке. У Элмио потемнело в глазах, но он даже через темную пелену продолжал видеть яркий поток света, выворачивающий его сознание наизнанку.
— ‹‹‹Не сопротивляйся›››, — раздалась просьба в его голове, причем сказанная его же собственным голосом. — ‹‹‹Зачем тебе ненужная боль?›››
— ‹‹‹Боль не может быть нужной или ненужной…›››, — мысленно ответил Элмио, уже не чувствуя своего тела. — ‹‹‹Она просто есть и плевать мне на нее… А сопротивляться я буду до тех пор, пока жив!›››
— ‹‹‹Что ж, это твой выбор. Прощай›››
Боль резко усилилась и постепенно перешла в забытье. Сколько это все продолжалось, Элмио уже не ощущал. Он даже не чувствовал, что с ним происходит, и больше ничего не понимал. По его сознанию продолжали пробегать телепатические волны, становясь с каждым разом все слабее и слабее. Но вскоре стихли и они. А потом наступила тьма.
Конец первой книги.