Не замечая ничего вокруг, я ринулась прочь к спасительному источнику, который я чувствовала совсем недалеко. Скорей. Скорей. Смыть всё это. Избавиться.
Протекающий в пышных зарослях ручеек был до безобразия мал, но это меня не остановило. Призвав свою силу, я заставила взмыть его вверх и направила эту волну на себя. Холодный, практически ледяной поток принес облегчение. Я продолжала тянуть из-под земли водную жилу, пока кончики пальцев не занемели, а зубы начали недвусмысленно стучать.
Отфыркиваясь и отряхиваясь, я применила на этот раз бытовое заклинание сушки и только после этого позволила первой связной не панической мысли посетить мою голову.
"Я убила двенадцать взрослых ящеров"
Нет, не я, а черная пантера - хищник, ставший на некоторое время полностью самостоятельным.
От понимания произошедшего я схватилась за голову и застонала. Узнал бы об этом Учитель, то не пожалел бы и отходил хворостиной по одному месту. Как я могла?
От самобичевания меня отвлек шорох и, подняв голову, я увидела направляющегося ко мне демона. Из груди вырвалось низкое угрожающее рычание и, не сознавая что делаю, я подлетела к нему, замахнулась и ударила. Сила пощечины была такова, что на лице Рейна явственно проступил красный след, а моя ладонь отозвалась горячей болью и даже слегка онемела.
Тот застыл на месте, не двигаясь и ничего не говоря. Лишь сверкая на меня своими глазами.
-Ты... ты... - зашипела я, не замечая, как меня трясет, - как ты мог со мной так поступить!? Ты обманул меня! Я тебе поверила, я пошла за тобой, потому что думала, думала... - с каждым бессвязным словом мой голос становился всё выше - меня явно накрывала истерика. Случившееся не укладывалось в голове. - Демон, ты подлый демон. Ты просил меня о доверии, о понимании. Но таким, как ты нельзя доверять. Ты был прав, когда говорил, что это непозволительная роскошь. Теперь я поняла, и никогда уже не забуду. Спасибо, что...
Я перевела дух и поняла, что еще слово, и я банально разрыдаюсь, что случается со мной в последнее время с завидным постоянством. На плечи навалилась запоздавшая усталость. Однако цепкая хватка князя и последовавшая за этих хорошая встряска, быстро привели меня в чувство.
-Замолчи! - рявкнул на меня он. По-моему, у меня просто талант выводить из себя обычно невозмутимого инферна. - Ты разве не слышишь, какую чушь несешь? Я не предавал тебя!
-Ах, не предавал! - взвилась я, тщетно пытаясь вырваться. - Ты привел меня к гнезду ящеров и заставил драться с ними. Оставил одну. Как это, по-твоему, называется демон?
-Да, я это сделал. И повторил бы еще раз, будь в этом необходимость, черт тебя побери, - меня продолжали трясти как тряпичную куклу. Мелькнула дурацкая мысль, что для полного комплекта мне не хватает только прикусанного языка. - Я три ночи искал их гнездо, чтоб привести тебя, чтоб помочь.
-Помочь? Рейн ты надо мной издеваешься?
-Господи, Дейника ты разве не понимаешь, что с тобой происходило? - он приблизил свое лицо к моему и внимательно взглянул в глаза. - Ты ведь сгорала изнутри. Твоя душа умирала. Я видел в твоих глазах лишь одно желание убивать. Разве я не дал тебе то, чего ты хотела?
-Нет! - отчаянно закричала я. - Ты всё испортил. Ты заставил меня сражаться, отдать силы. А я должна была отомстить...
Внезапно князь притянул меня к себе и крепко обнял. И держал меня так до тех пор, пока я не перестала вырываться и затихла, лишь изредка всхлипывая и усердно орошая его рубашку.
-Я должен был это сделать, пойми, - тихо прошептал он мне на ухо.
Да я и так уже понимала, что снова оказалась неправа, но признавать это не собиралась. Пока. Ведь я уже говорила, что упрямство у меня ослиное.
Инферн чуть отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. Голос его был искренним и мягким.
-Ника ты же знаешь, как меня воспитывали. Жажда убивать, нести смерть была моим постоянным спутником, той аксиомой, которую в меня всю жизнь вбивали. И я знаю, что оно творит с душой. Это было одной из причин, по которой я превратил свою в клетку. Ты её уже видела, и ты меня из неё вытащила. Пойми, я не хочу, чтоб и с тобой произошло подобное. И мне пришлось показать тебе, что несет в себе слепое желание крови. Думаю, ты в первый раз в своей жизни потеряла контроль над своей второй ипостасью. И ведь рядом были простые ящеры...
Я вздрогнула, понимая, к чему клонит Рейн. То, что я пережила, было ужасно. Сознание хищника действительно заполнило собой всё, не оставив ничего от зеленоволосой девушки по имени Дейника. Я как будто исчезла на некоторое время, растворилась в Ничто, меня не было ни среди живых, ни среди мертвых. МЕНЯ ВООБЩЕ НЕ БЫЛО!!! И от понимания этого внутри всё замирало и леденело от безумного страха. А еще в следующий раз рядом действительно могут оказаться не обитатели леса, а живые люди, даже мои друзья, которых я не узнаю. Ведь я даже Рейна не вспомнила, пока он не произнес заклинание возврата. Разве есть гарантии, что убив нападавшего на Мартина, я остановлюсь, и хищнику внутри меня не захочется еще крови. Нет, следующего раза не будет! Я усвоила преподанный инферном урок. Жестокий, но необходимый. Он беспокоился за меня и решил проблему так, как мог в силу своей природы. Я знала на что иду, связывая себя с ним.
Боже, а я ему такого наговорила! Если б меня уже и так хорошо не отдубасили ящеры, то я сама себя сейчас побила бы.
Взгляд скользнул по щеке, где алел след от моего удара. Тихо всхлипнув, я прижалась к демону и со всем имевшимся пылом и раскаянием поцеловала.
-Женщина, я тебя не понимаю, - усмехнулся князь, когда я его отпустила. - И что же это было?
-Это я подлизываюсь, - отводя в сторону глаза, пролепетала я.
-А, - протянул тот, и в янтаре его глаза вспыхнули так любимые мною огоньки. - Тогда продолжай, потому что я еще не простил тебя.
И я с таким рвение продолжила, что Рейн на мгновение даже оторопел, но потом активно стал принимать мои извинения.
***
Через два дня ландшафт стал незаметно меняться. Под копытами лошадей всё чаще попадались горные пласты и порода, лесная трава сменилась пожухлыми и сухими растениям, ютившимся то тут, то там на каменных склонах, деревья встречались всё реже, а дорога неуклонно начала забирать вверх. Воздух тоже стал более холодным и свежим, оставив теплые потоки в долине.
Я же с самого утра, мертвой хваткой вцепившись в поводья, старалась лишний раз не шевелиться и глубоко дышать. Вертеть головой по сторонам так же не было желания. Я вперила взгляд в серую гриву Чемпиона и, кажется, мысленно уже раза три пересчитала в ней все волоски, в попытке отвлечься от всего окружающего.
Мы поднимались в горы.
За спиной остался Рубежный лес, уступив место безжизненным каменным глыбам и свистящему ветру. Тропка под копытами резво вилась среди отвесных и нависающих над головой скал, уверенно ведя всё выше и выше. И с каждым таким поворотом, с каждым пройденным метром мне всё труднее было сдерживать постыдную дрожь в коленках. Боже, как высоко! А ведь нам нужно будет подняться намного выше!!!
Пока я самозабвенно предавалась панике, горная дорожка в очередной раз совершали поворот, убегая за огромный выступ. За ним нам как-то неожиданно открылась та самая деревня, в которую мы ехали. Об этом возвещала и сиротски пристроившаяся над внушительной пропастью табличка с коряво нацарапанной на ней надписью "Камнепадка".
-Название у них жизнеутверждающее, - сказала Иланка.
-Тьфу на тебя! - тут же откликнулась я, отчаянно трясясь от страха.
-Извини, - подруга сочувственно на меня посмотрела. - Что, уже началось?
Я не ответила, а только кивнула, так как знала, что на моей физиономии всё прекрасно написано. Господи, ну почему я так сильно боюсь высоты? Вроде в детстве ниоткуда не роняли...
Деревенька была маленькой. Я насчитала всего десять домов, скромно примостившихся на небольшом плато, между двух взмывающих в заоблачные высоты скал. Здесь жили в основном те, кто ранее разрабатывал местные шахты. Но когда Рубежный лес перестал быть гостеприимным, а глубина штолен больше не позволяла их осваивать, одни ушли, а другие, те, кому некуда было возвращаться, осели здесь. Времянки из неплотно прибитых друг к другу досок, обложили камнем и замазали специальным раствором, пристроили еще несколько комнат, развели коз и даже умудрились, насколько я заметила, разбить небольшие огородики, на которых каким-то чудом росла редиска и петрушка.