– Что-нибудь случилось? – спросил я.
– Ничего особенного. В последний момент меня попросили исполнить танец на концерте. Ну почему нас не попросили пораньше, мы бы подготовили танец, а что теперь?
– Да, удружили. Ты знаешь, а что если вам станцевать какую-нибудь рок-н-ролльную фантазию? Будьте посмелей, вам нечего терять.
– Пойду заниматься.
– После танца я тебя увижу?
– Да, конечно.
– Удачи тебе, Наташенька.
– Я благодарна тебе за поддержку. Мы конечно, постараемся.
Наташа оставила меня в тени высоких кипарисов, и я вдруг почувствовал, что тоже заразился эпидемией ожидания концерта. Эпидемия ожидания продолжала прогрессировать, некоторые студенты присаживались на лавочки, заранее присматривая хорошие места. С каким-то внутренним волнением я думал о концерте и о карнавале, не знаю почему, но мне казалось, что что-то должно измениться в моей бесцветной жизни. Так размышляя, я не заметно для себя вышел к теплому голубому морю. Удалившись от бетонного берега, я, погруженный в свои мечтанья, присел на коричневый валун. Белые кучерявые кисти волн лакировали, словно паркет, граненые и овальные камни. Тихие морские волны несли успокоение и отрешенность, и, возможно, я бы даже уснул под ласковый плеск моря, но бледно-голубой белок неба с ярко-желтым зрачком солнца вернул меня к сжигающей реальности. Поджаренный небесным оком, я спрятался в прохладной беседке. С пляжа возвращались стройные шоколадные студентки, они, с вялой осторожностью пружиня, входили в лагерь, словно боялись стряхнуть солнечную пудру с молодых упругих тел. Мои веки закрыли сонные глаза, и я, теряя ход своих мыслей, стал медленно опускаться на спину, словно меня подхватывала теплая волна, но как только она ослабевала, шла новая и более сильная волна. Так спасительные волны уносят нас в открытый океан сна, и там мы беззаботно плаваем, пока не коснемся берега пробуждения.
Загорелые плечи мелькали в зеленоватых волнах, Саша быстрым кролем извлекал из моря серебро. Андрей лежал на боку, на овчинном тулупе, уткнувшись небритой щекой в ладонь. Его локоть давно устал, но он не замечал этого, а продолжал смотреть на загорелую стройную нудистку, лежащую в нескольких метрах. Саша, осторожно наступая на камни, выходил из моря. Пригладив рукой мокрые волосы, наш обнаженный Геракл, гордо расправив широкие плечи, уверенно зашагал к новоиспеченным нудистам. Его жадный взгляд медленно заскользил по соблазнительным ногам одинокой нудистки, которую ревниво разглядывали Андрей и Володя. На шум приближающихся шагов девушка лениво открыла глаза, она сладко посмотрела на посеребренного решительного Геракла, и он, пораженный, повалился на горячий берег. А наша медуза-горгона, скрутив длинные волосы в мягкий пучок, победоносно улыбаясь, закрыла глаза и продолжила принимать солнечные ванны.
– Не могу смотреть, хочется ее схватить, – сказал Андрей.
– Саша, не один на пляже, подвинься, мне не видно, – возмутился Володя.
– Жаль, что она не с нами, – двигаясь, словно краб спиной, прошипел Саша.
– Ууу-ааа, – резко садясь и сжимая кулак, согнутой в локте руки, взревел Андрей.
– Спокойно Андрей, мы рядом, – успокоил Саша.
– Володя, ну почему все время мимо нас? Пойду, лучше утону, – заключил Андрей, и жестко наступая на камни, пошел в море.
Шоколадное тело улыбающейся нудистки напоминало зрелый плод, готовый лопнуть в любую секунду, то ли от солнечных лучей, то ли от натяжения молодой горячей кожи, то ли от жадных глаз нудистской братии. Девушка медленно и несколько устало уселась на полосатой подстилке, ее красивая грудь вызывающе смотрела на море. Она капризно поводила плечами и, скинув со спины прилипший камушек, улеглась на горячий живот.