– А вот и победители столь пикантного конкурса, поприветствуем их. Чььь, – поднеся палец к губам, зашипел Быковский, – а кто это у нас там еще мечется? Девушка, я понимаю вас, препятствие оказалось непреодолимым, это бывает, очевидно, это не ваш идеал.
Волны смеха разгуливали по рядам и по сцене, и не было больше ни публики, ни студентов, участвующих в конкурсе, все слилось в радостном едином порыве молодых и счастливых людей. И месье Быковский выдержав паузу, объявил новый конкурс.
– А теперь нам предстоит танцевальный конкурс. Победительницей станет та пара, которая определит по музыке стиль танца. А затем уверенно и изящно продемонстрирует свой танец. Наше жюри, в лице уважаемой профессиональной пары, оценит исполнение конкурса.
Со сцены убрали все лишнее, и по знаку месье Быковского зазвучало танго, самая высокая пара с достоинством и уверенностью исполняла свой танец. Очевидно, они занимались танцами, и поэтому неожиданные музыкальные переходы их ничуть не сбивали. Остальные пары чувствовали себя уверенно в том, что они хорошо знали, и неожиданные музыкальные переходы превращали их в толкающихся людей. Ну, а когда концовкой музыкального калейдоскопа стал рок-н-ролл, высокая пара темпераментно заскакала на сцене, даря зрителям свои улыбки.
– Я думаю, что пара под номером пять была самой лучшей. Ребята, вы молодцы! – сказала танцовщица и передала микрофон Быковскому.
– Вот такое авторитетное мнение. Поприветствуем их аплодисментами. А сейчас нам предстоит нелегкая задача. С помощью ваших аплодисментов мы должны определить самую слаженную пару.
Месье Быковский комично показывал на пальцах номер пары, и наиболее активная часть публики громкими хлопками поддерживала своих фаворитов. Публика кричала, улюлюкала, свистела и аплодировала, и казалось, что победителей невозможно определить, но месье Быковский взяв инициативу в свои руки, объявил финалистов.
– А победителями стала пара под номером пять.
Девушка высоко подпрыгнула на сцене и, взвизгнув, крепко обняла своего партнера.
прочитав стихи, месье Быковский, прощаясь с залом, устало замахал рукой.
Неожиданно из-за кулис выскочили пузатые клоуны, в руках они держали большие шприцы с водой, и, весело приседая, они беспорядочно стали обливать первые ряды зрителей. Девушки, взвизгивая, кидались в стороны, кто-то на средних рядах радостно хохотал, приглядевшись, я увидел размахивающего мокрыми руками гурмана Андрея и недовольного Геракла, который потрясал в воздухе увесистым кулаком. После концерта Наташа покинула меня, она выглядела немного усталой и потерянной, я не возражал. Часть студентов продолжала сидеть на рядах, кто-то оживленно обсуждал яркие моменты концерта, кто-то просто отдыхал, счастливо обнимая свою девушку. Я спустился вниз к моим аргонавтам, Женя приглаживал мокрые волосы, Володя весело над чем-то смеялся, а Геракл, задумавшись, смотрел в звездное небо.
– Ну что, Женя, тебя тоже умыли? – спросил я.
– Да уж, постарались, – недовольно ответил он.
– Виктор, ну, как тебе концерт? – спросил Володя.
– В общем, неплохо, если отсечь студентов, – сказал я.
– Да, студентов не мешало бы высечь, – выпалил Женя.
– Может быть, пойти на море? – тихо сказал я.
– Послушай, Виктор, – поднявшись с лавочки и отводя меня в сторону, заговорил Женя, – пойдем лучше посетим наших кормилиц и заодно чем-нибудь подкрепимся.
– Согласен, я бы сейчас не отказался от чашки крепкого чая.
– Ну, так идем, – оглядываясь на ребят, сквозь зубы прошипел Женя.
– Куда это вы? – спросил Олег.
– Мы скоро будем. Но если что, то встретимся на карнавале.
Скоро мы пили чай в окружении девушек. Женя нашептывал на ушко одной хохотунье веселые шутки, и девушка от удовольствия хлопала коленями. Крепкий чай согрел мою одинокую душу, и я стал смотреть из палатки на стайки студенток, которые шли на центральную площадь. Их веселые лица излучали юношеский свет радости, и все их движенья говорили о том, что они готовы бодрствовать всю ночь. А на площади устанавливали шатры и украшали их на восточный манер, студенты носили столы, стулья, устанавливали шесты и выстраивали разные аттракционы. Небо, словно гигантское темно-синее покрывало, низко провисло над площадью, и оно было сплошь изорвано сияющими звездами. Далеко за пределами лагеря все спало, а на карнавальной площади постепенно на огне радостных фантазий закипала ночная и веселая жизнь. Ведущий, одетый в маскарадный костюм и черную с блестками маску, оглядев улыбающуюся публику, громко крикнул в микрофон: